Я молчу.

– Ты притворяешься спящей?

– Нет. Я думаю. А теперь ты расскажи мне какую-нибудь тайну.

– Меня тоже изнасиловали.

– Ой…

Мы начинаем говорить одновременно:

– Не…

– Как ты…

– Я просто увидела, как ты плакала на моем дне рождении. И сразу все поняла. Этот плач и то, как ты держалась за колени. А потом, сегодня вечером, ты сказала, что… что Кэплан о чем-то рассказал Куинну. Возможно, я ошибаюсь. Мне не стоило строить предположений.

– Нет, ничего страшного, –  говорю я. –  Да, меня тоже изнасиловали. Знаешь ли ты… того, кто?..

– Нет, –  зевая, отвечает Холлис и прижимается лбом к моему плечу. –  Это было два года назад, в лагере. Он был вожатым. И я была влюблена в него. Даже обидно, что он такой красавчик.

Я фыркаю.

– Ой, прости!

– Нет, пожалуйста, смейся. Я чувствую себя чертовски неуязвимой, когда смеюсь над этим.

– Я и так считаю тебя неуязвимой, –  говорю я. –  И всегда считала.

– Мне искренне жаль, что с тобой это случилось, –  произносит Холлис.

Я поворачиваюсь к ней и закрываю глаза.

– И мне жаль, что с тобой такое произошло.

– Ты воспользовалась таблеткой экстренной контрацепции? Как по мне, это была самая худшая часть этой истории. Мне пришлось встретиться лицом к лицу с лагерной медсестрой. Таблетки у нее не оказалось, и, по-моему, это полный бред в смешанном лагере.

– О нет, мне это было не нужно.