– Я не обращаюсь с ним, как с псом, – пробормотала Поппи, сняв платье. – Вы ничего не знаете о наших отношениях.

– Я знаю достаточно. Я знаю, что он настолько раздавлен тем, как вы к нему относитесь, что не может встать с постели и прийти на работу. Я знаю, что вы все еще не ушли от вашего жениха. Что еще мне нужно знать?

Поппи задумалась, были ли правдой слова Стефани. Мысль о том, что Бэку так больно, что он так несчастен, практически разбила Поппи сердце. Она не желала думать, что это она его уничтожила, превратила в того, кто не может встать утром с постели, и все это тогда, когда он скорбит по отцу.

Она правда была такой ужасной? Поппи жалела, что не была сильнее и не смогла понять, что провести с ним ночь было неправильно. Тогда он был столь уязвим, а она не могла дать ему все, что он заслуживал. Значит, не стоило давать ничего.

Если бы Поппи переспала с ним до смерти Генри, возможно, все было бы иначе. Может быть, он бы ее выслушал, не прогнал, может, у них был бы шанс. Поппи знала, как уход Генри повлиял на Бэка – она знала, как ему было важно исправить свои ошибки и заработать отцовское доверие и уважение. Поппи присутствовала при последнем разговоре отца и сына и знала, что Бэк уже был сломлен, когда подошла к нему на похоронах. Единственным ее желанием было помочь Бэку почувствовать себя лучше, позаботиться о нем, но все, что ей удалось – сделать все только хуже.

Возможно, если бы она ничего не сказала, если бы он позволил ей быть с ним на следующее утро, если бы она ушла от Джаспера, ничего не попросив у Бэка взамен, то он был бы в порядке. Боль от потери отца никогда не уйдет, но, может, Поппи смогла бы вытянуть Бэка из депрессии. Может. Если бы она держала рот на замке и просто сказала ему, что любит его. Было слишком много «может» и «возможно», но в одном Поппи была уверена – Бэк не может прийти в себя из-за нее.

Поппи сморгнула подступающие слезы.

– Я не хотела причинить ему боль.

– Ну, вы это сделали. И если бы вам было не наплевать, вы бы убрались к чертям, – Стефани повесила платье на вешалку в чехле и передала его Поппи. – Отправляйтесь на вашу сказочную свадьбу и оставьте его навсегда, Поппи.

Поппи кивнула и взяла платье, а затем вышла, зная, что Стефани была права. Сколько шансов Бэк ей давал? Она могла уйти от Джаспера давным-давно, но не сделала этого, а вместо этого позволила себе влюбиться в Бэка и позволила ему влюбиться в нее. И даже после этого она не смогла собраться с силами, чтобы сделать правильный выбор для себя, Бэка и Джаспера.

Она была трусихой, которая в конце концов погрузила все в хаос. Она хотела отправиться к Бэку, упасть на колени и молить о прощении, но она его не заслуживала.

Должно быть, она выглядела как сумасшедшая в глазах прохожих на улице, тех, кто пялился на нее из окон проезжавших мимо машин, тех, кто поворачивался, чтобы посмотреть на ее содрогавшуюся от рыданий спину. Вот – она, взрослая женщина, со свадебным платьем в чехле, выплакивающая глаза, пока в них совсем не останется слез. На самом деле дело было в Нью-Йорке, и здесь до обеда можно было увидеть и более странные картины, но Поппи все равно чувствовала, будто распадается на части у всех на глазах.

Она совершенно не знала, что делать. Бэк дал ей понять, что все кончено, а Стефани убедила ее в этом. Как бы ей ни хотелось повлиять на него, она не заслуживала ни его самого, ни того, что он был готов ей дать. Хорошо; стоит ли ей выходить за Джаспера? Она вообще его любит? После Бэка Поппи не была уверена, что когда-либо любила Джаспера.

Взглянув на их отношения теперь, Поппи была почти уверена, что ее чувства к Джасперу никогда не были любовью. Она впервые встретила его на свадьбе Астрид и Феликса. Они встречались только три месяца перед тем, как связать себя узами брака, и хотя до свадьбы Поппи видела Астрид только пару-тройку раз, нельзя было отрицать, что ее лучший друг ее просто обожал. Астрид и Феликс просто были созданы друг для друга. Даже если Поппи казалось, что их отношения развиваются слишком быстро, она никогда еще не видела своего друга таким счастливым, поэтому дала свое благословение и пришла на небольшую церемонию, которую они устроили.

Астрид представила Джаспера и Поппи друг другу и с радостью отправила их танцевать вдвоем, хотя Поппи ненавидела танцевать у всех на виду. Но Джаспер был очаровательным и забавным, и когда он позвал ее на свидание, Поппи согласилась. У Феликса впереди была своя жизнь, хотя в последние пять лет он был единственным близким человеком для Поппи. Теперь и ей нужно было двигаться вперед, на новую ступеньку, чтобы не остаться позади.

Встречаться с Джаспером было легко. Он был терпеливым, смешным, всегда говорил правильные вещи. Он не требовал от Поппи всего ее времени и внимания. Он был хорошим другом, хорошо целовался, хорошим выбором, чтобы лишиться с ним девственности, – Поппи была счастлива с Джаспером. С ним впервые в жизни она чувствовала, что о ней заботятся, что ее желают и любят. Все то, что до встречи с ним она не ощущала.

Поэтому, когда он попросил ее выйти за него замуж, ответ было дать легко. Поппи всю свою жизнь ждала тех ощущений, которые ей давал Джаспер, и ей никогда не приходило в голову, что она заслуживала большего.

Поппи не осознавала, что он ее не любил такой, какая она есть, и не видела этого, пока не встретила Бэка. Все способы, которыми Джаспер ее унижал, стали ей очевидны. Поппи не владела манерами поведения за столом, не знала, как общаться с коллегами Джаспера, не могла понять, почему выходить к завтраку в пижаме было неприемлемо. Поппи не провела детство в квартире на Манхэттене стоимостью пять миллионов долларов, и ей не нужны были все эти навыки, чтобы выжить. Для Джаспера все эти пробелы в воспитании были недостатками – неприемлемыми и подлежащими обязательному исправлению.

Джаспер не интересовался ее работой. Он даже ни разу не спросил, почему она захотела стать архитектором, в отличие от Бэка. Он относился к этому как к способу провести время до появления богатого мужа, с которым можно осесть и завести детей. Все, что ему нужно было от нее, – чтобы она просто соглашалась с ним. То, что было лучше для Поппи, его не волновало.

Несмотря на свои беспорядочные мысли, каким-то образом Поппи смогла поймать такси и вернуться в квартиру. Пытаясь в одной руке удержать свадебное платье, а другой – рыться в сумочке в поисках ключей, она не заметила стоявшую у двери фигуру.

– Поппи…

Ошарашенная, Поппи подняла голову и увидела глаза Джаспера. Сложно было не заметить, насколько разбитым он выглядел. Даже после секса или сразу с утра он всегда был собран. Но сейчас он был в неглаженой рубашке, его волосы были взлохмачены, будто он целый день ерошил их руками, а темные круги под глазами были видны даже с конца коридора.

Лицо Джаспера расслабилось, когда он увидел то, что было в руках Поппи, и быстро подошел к ней, взяв платье.

– Мы можем поговорить?

Поппи не знала, в состоянии ли она для этого, но, возможно, лучше всего было сейчас со всем покончить.

– Хорошо, – согласилась она охрипшим голосом. Поппи открыла дверь и впустила Джаспера, наблюдая, как он раскладывает платье на кровати.

– Ты его забрала, – кивнул он на платье. Его голос сиял оптимизмом.

Поппи кивнула, не прояснив, что единственное, ради чего она отправилась за платьем, – чтобы увидеть Бэка. Она поставила сумочку, прошла к дивану и упала на него.

Джаспер подошел и сел рядом, но чуть поодаль, и спросил:

– Значит ли это, что свадьба по-прежнему в силе, Поппи?

Поппи передернуло. Она смотрела на свои колени и пыталась сдержать слезы. Возможно, этого она и заслуживала – эдакую недолюбовь.

– Что я сделал? – спрашивал Джаспер, протянув руку, чтобы прикоснуться к Поппи. – Скажи мне, я все исправлю.

Поппи нахмурилась, смотря туда же, куда и Джаспер, и теребя обручальное кольцо на пальце.

– Я не знаю, – прошептала она.

– Дело в Бэке? – спросил Джаспер напрямую, наконец затронув очевидную проблему. Он бы был полным дураком, если бы не заподозрил, что между ними что-то происходит.

Поппи судорожно вздохнула, так как ответ на его вопрос был непростым.

– Дело не только в Бэке.

Джаспер сжал челюсть и выпустил руку Поппи, впервые заметив, что она назвала его Бэком, а не Рином.

– Ты спала с ним?

Поппи не ответила. Она сложила руки на коленях, но, должно быть, чувство вины, пожиравшее ее изнутри, отразилось на ее лице.

– Мне жаль, – вот все, что она сказала.

Сейчас уже Джаспер замолк. Поппи знала, что он злится, его гнев волнами исходил от него, и Поппи задумалась, не в первый ли раз Джаспер завидует Бэку – а не наоборот. Некоторое время она размышляла, пока длилась тишина, но наконец Джаспер заговорил.

– Как долго это все происходит, Поппи?

Поппи прочистила горло и искоса взглянула на Джаспера.

– Только после похорон Генри. С тех пор я его не видела.

Поппи подумала, что, может, это смягчит удар. Она могла бы рассказать о поцелуях в загородном доме в июле, о всех других поцелуях, что случились с тех пор, о том, что они делали в старой спальне Бэка в доме Лены… Но это все было неважно. Теперь Джаспер знал, что она спала с Бэком, и этого было достаточно – достаточно мучительно.