– Хоть ты это и говоришь, я никогда этого не чувствовал.

– Он гордился, – продолжала Лена. – Мы просто только и занимались тем, что знатно причиняли друг другу боль, и не смогли понять, насколько любим друг друга. Поппи помогла нам это осознать.

Рин отодвинул тарелку:

– Я не хочу о ней говорить.

Лена кивнула, решив больше не трогать эту тему.

– Он так любил тебя, Бэк.

Она посмотрела на него, будто что-то скрывая, переживая, что это не то, что не поможет Рину, а наоборот – добьет его.

– В ту ночь он ехал к тебе.

Рин замер и посмотрел на Лену, а затем виновато потупил взгляд. Если бы не это, Генри все еще был бы жив. Зачем она рассказала ему такую кошмарную правду? Рину никогда не стоило кричать на Генри той ночью, нужно было просто закончить ссору и уйти.

– Нет, Бэк. Нет, нет. – Лена встала, обошла стол и обняла сына. – Это не твоя вина. Он хотел, чтобы ты узнал, как он тобой гордится, и не мог подождать до утра, ведь он так упрям. Я рассказала тебе это не для того, чтобы ты взял вину на себя. Я говорю тебе это потому, что ты заслуживаешь знать, что единственное, чего Генри хотел той ночью, – сказать тебе, как сильно он тебя любит.

Рин почувствовал, как навалился матери на плечо и разрыдался, а Лена гладила его по спине.

– Прости.

Лена успокаивающе потерла его спину.

– Тебе не за что извиняться. А вот мне и твоему отцу, несомненно, есть за что. Прости, Бэк. Мы не были хорошими родителями, мы никогда не говорили тебе, как сильно тебя любим или как рады, что ты вернулся. Когда мы выяснили, что ты снова переехал сюда, твой отец улыбался без остановки.

– Правда?

– Ага, – протянула Лена и улыбнулась, уйдя в воспоминания.

– Я скучаю по нему, – пробормотал Рин, уткнувшись матери в плечо.

– И я, – сказала Лена, отодвинувшись, чтобы посмотреть на своего взрослого сына, сейчас похожего на мальчика с красным заплаканным лицом. – Я знаю, что опоздала, но хочу быть рядом с тобой. Я хочу наладить наши отношения.

Рин лег на стол и посмотрел на маму. Для Генри было уже поздно, а вот для Лены – нет. И хотя она причинила ему много боли в прошлом, ему не хотелось почувствовать те же сожаления, как в случае с Генри.

– И я.

Лена еще раз обняла его:

– Я скучала по тебе.

Рин обнял Лену и тесно прижал к себе. Это было похоже на медвежьи объятия, такие, какими Генри ее обнимал, когда Лена его доставала, а она, в свою очередь, издавала звук, похожий одновременно на смех и на всхлип. Рин снова подумал о том, что чувствовала Лена, и сожалел, что его не было рядом в самые тяжелые минуты.

– Мам, ты в порядке?

– Нет, – честно ответила Лена. – Но уже лучше.

Она не стала говорить фразу «благодаря тебе», но Рин мог это ощутить в том, как она прижала его к себе, прежде чем выпустить из объятий.

– А как ты?

Рин пожал плечами, откинувшись на стул и снова поставив перед собой тарелку. Он отправил в рот кусочек остывшего блинчика.

– Я в порядке.

Лена выразительно на него посмотрела:

– Ты исчез с лица Земли. Ты не в порядке, и это нормально, но позволь мне позаботиться о тебе.

Блин по вкусу больше напоминали пепел, но Рин все равно проглотил кусок и отрезал себе новый.

– Я буду в порядке.

– Что произошло у вас с Поппи? – осторожно спросила Лена.

Рин отложил вилку и напряженно выпрямился на стуле.

– Ничего.

– Что-то случилось. Она уехала с похорон с тобой, – продолжала Лена. – Не закрывайся от меня сейчас.

Рин не собирался разглашать, что спал с Поппи, явно не после того, как его мать отреагировала несколько месяцев назад, узнав, что они поцеловались. Он пожал плечами:

– Она выходит за Джаспера.

– И? – Лена подняла бровь. – Это не означает, что она его любит.

Рин усмехнулся и резко встал, собрал грязную посуду и отнес в раковину.

– Это также не означает, что она любит меня.

Лена прошла вслед за ним:

– В ту ночь она тебя защищала. Она накричала на твоего отца и на меня, и даже на Джаспера, за то, как мы к тебе отнеслись. Она плакала из-за тебя.

Рин закрыл глаза, чувствуя, как у него все внутри разрывается от этой информации. Даже если она его не любила, она была единственной, кто всегда был на его стороне. Она боролась за него, хотя и не так, как бы он хотел.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Потому что ты заслуживаешь это узнать. Потому что ты думаешь, что эта девушка тебя не любит, но она заступилась за тебя и пыталась позаботиться о тебе после похорон Генри.

– Ты рассердилась на меня, когда я ее поцеловал, а сейчас ты… Пытаешься меня с ней свести? – Рин настороженно взглянул на мать.

– Тогда я думала, что ты преследуешь бедняжку, – засмеялась Лена. – Но потом на примерке платья я увидела, как она на тебя смотрит, и все поняла. Я давно уже знаю, что эти чувства небезответны.

– Она ушла от меня к Джасперу. – Это все, что смог сказать Рин. Он чувствовал массу противоречий от того, что рассказала мама, но суть была в этом.

– Что произошло? – настаивала Лена, потому что понимала – Рин явно утаивает что-то важное.

Рин выразительно посмотрел на мать так, чтобы стало понятно: они переспали, и с этого момента все пошло не так. Правда, он не рассказал о том, что признался Поппи в любви. Он не жалел о своих чувствах или даже о том, что признался ей в них, но все же ему было стыдно, что она не призналась в ответ, а еще – что он это выпалил после секса. Рин не удивился, что Поппи не чувствовала того же, но менее больно от этого не стало.

– И она вернулась к Джасперу? – спросила Лена, не делая вслух никаких заключений.

– Очевидно, – пробормотал Рин, засовывая в посудомойку тарелки, которые он предварительно ополоснул, и захлопнув дверцу, пожалуй, чересчур агрессивно.

– Ты говорил с ней об этом? – вопрос звучал мягко, но настойчиво.

– Не о чем говорить, – отрезал Рин.

– О, Бэк. Это так глупо. Ты не можешь позволить ей выйти за него. Будь то через месяц или через пять лет – их браку не устоять, – сочувственно сказала Лена. – Она никогда не будет с ним счастлива.

– Я знаю! – выпалил Рин более разгневанно, чем он на самом деле себя ощущал. Если быть с собой честным, то на данной стадии он уже смирился с тем, что отношения с Джаспером никогда не сделают Поппи счастливой и что он не в силах что-либо изменить. – Я миллион раз ей говорил. Я говорил, что она заслуживает лучшего, чем просто смириться и быть с ним. Я сказал ей, что люблю ее, но этого недостаточно. Больше я ничего не могу сделать.

– Поговори с ней, – умоляла мать.

– Я недостаточно хорош для нее и не могу к ней приползти, если я ей не нужен, – упорствовал Рин, вытирая глаза рукавом. – Я уже сдался.

Лена посмотрела на Рина так, словно у нее разрывается сердце, взяла его лицо в ладони и посмотрела ему прямо в глаза.

– Ты всегда был хорошим.

Рин покачал головой и попытался отодвинуться.

– Нет.

Он не был хорош для родителей и однозначно не был хорош для Поппи, и тяжесть от осознания этого почти его раздавила.

– Да, – настаивала Лена. Ее голос задрожал. – Посмотри на меня, Бэк.

Когда Рин посмотрел на лицо матери, то увидел выражение, которое у нее обычно было в суде – будто львица, готовая сокрушить свою жертву.

– Ты достаточно хорош. Для отца и для меня. Для Поппи. Ты не заслуживаешь чувствовать обратное.

Рин вздохнул сквозь слезы. Хотел бы он поверить этим словам. Но он знал, что Бэк Сэндлер всегда был недостаточно хорош, поэтому он придумал нового себя, но и Рину Адлеру не удалось стать хорошим для других. Вот Джаспер был тем, кого всегда любили без всяких стараний, – он хорошо учился, поступил в университет Лиги плюща, был уважаем, имел девушку.

– Что со мной не так?

Лена снова его обняла, и он почувствовал, как она расплакалась.

– Ничего, Бэк, – смогла выдохнуть она. – Позволь мне тебе помочь. Давай поможем тебе, ладно?

Рин знал, что предлагает ему мать, и в глубине души знал, что ему это нужно, но не знал, есть ли у него силы на это. Он чувствовал себя полностью уничтоженным из-за всего, что произошло за последние пару месяцев, и не знал, сможет ли перенести необходимость изливать душу незнакомцу где-то в стерильном офисе.

– Мы пойдем вместе. Я тебе помогу, – пообещала Лена, дотронувшись до руки Рина. И он кивнул, впервые за несколько недель ощутив проблеск надежды.

Глава 19 19 апреля 2024 года, 1 месяц до свадьбы

Глава 19

19 апреля 2024 года,

1 месяц до свадьбы

Поппи не хотела устраивать девичник – у нее было не так много подруг, а надвигающаяся свадьба не была для нее чем-то, что обязательно стоит отпраздновать. И что для нее становилось все более ясным – то, что никому никогда не было дела до того, чего хочет именно она.

Когда Астрид на последних неделях беременности появилась на пороге ее квартиры с нарядом, купленным для Поппи, большой бутылкой шампанского и кучкой подруг и знакомых с работы и университета, у нее не оставалось иного выбора, кроме как пустить все на самотек. Поппи ушла в ванную с платьем, чтобы переодеться, а Астрид открыла шампанское и передавала бутылку по очереди всем гостям.

Закрыв дверь, Поппи недовольно фыркнула. Единственной причиной, почему Астрид так настаивала на проведении девичника, был мальчишник, устроенный Джаспером. Значит, и у Поппи должна быть вечеринка.

– Может, со стриптизерами, – заметила Астрид.

По правде сказать, Поппи было все равно, чем занимается Джаспер.