– Вы вообще не думали! Если бы я знала об этом, то, возможно, никогда бы не стала встречаться с Джаспером! – кричала Поппи и отодвинулась от Астрид, будто даже находиться с ней рядом ей было больно.

– Вот именно! Ты бы не стала и упустила любовь всей своей жизни, – утверждала Астрид.

От этой фразы Поппи прорвало. Она знала, что Джаспер – не любовь всей ее жизни. Она закрыла лицо руками, пытаясь подавить рыдание, и встала. Поппи думала, что ничего не может быть больнее осознания, какую боль она причинила Бэку, но узнать, что она потеряла его из-за всей этой дряни, было еще хуже.

– Поппи, не плачь, – умоляла Астрид, пытаясь усадить подругу обратно на сиденье. – Мы никогда не хотели сделать тебе больно. Феликсу и мне не хотелось, чтобы Джаспер был один, и мы решили, что из вас выйдет хорошая пара.

– Нет! Ты чувствовала вину за то, что решила закончить отношения, поэтому свела Джаспера с кем-нибудь, чтобы не раскаиваться, что влюбилась в другого, – обвиняла ее Поппи, уставившись на стол, стоя рядом с ним и не садясь.

Она посмотрела на Астрид, а потом добавила:

– Ты повела себя эгоистично.

От этого обвинения глаза Астрид наполнились слезами, но затем она все же согласилась и кивнула.

– Мне жаль, Поппи.

Астрид не понимала, почему эта информация так ужасающе подействовала на Поппи. Не потому, что она была для Джаспера заменой. Нет, этот его страх остаться одному и потребность заполнить одиночество она понимала прекрасно. Она не могла ни злиться на Джаспера, ни расстраиваться из-за него. Они вдвоем были двумя сторонами одной медали, оба держались друг за друга, чтобы не остаться на обочине.

Самым удручающим в этом откровении было то, что если бы Поппи знала, что Джаспер был в отношениях с Астрид и Феликсом, она бы никогда не приняла решение с ним встречаться, не говоря уже о свадьбе. Девушка, встречавшаяся с Джаспером, просто хотела, чтобы ее кто-то любил и желал, а быть заменой другой девушке, которую кто-то выбрал, ей не хотелось. Теперь Поппи могла понять чувства Джаспера. Месяцами она понимала, что брак с Джаспером будет всего лишь заменой другим отношениям. Но Поппи бы никогда не была с Джаспером, знай она, что сама является не более чем чьей-то заменой. Она бы никогда не начала эти отношения.

И если бы не Джаспер, Поппи бы никогда не пришлось отрицать свои чувства к Бэку. Если опустить факт, что они могли никогда не встретиться, они, по крайней мере, были бы вольны любить друг друга. Она бы никогда не причинила ему боль или не стала бы отрицать свои чувства.

И хотя Поппи сама причинила много боли Бэку и Джасперу, это откровение заставило ее понять, сколько боли причинили ей. Феликс, ее лучший друг, лгал ей о том, как повстречался с Астрид, и зашел настолько далеко, что позволил Астрид свести ее с Джаспером, чтобы совесть его жены была чиста из-за того, что она влюбилась в другого. А Джаспер скрывал от нее, что встречался с Астрид десять лет, о его истории с Феликсом, и, вероятно, что сделал ей предложение только чтобы не быть одному. Он по-своему очень сильно ранил ее, потому что никогда не был с ней честен.

Из-за всего этого Поппи чувствовала себя так, словно у нее никого нет. Последние девять месяцев она так боялась, что ее влечение к Бэку приведет к тому, что все ее бросят. Она с таким трудом отрицала свои чувства, которые становились все сильнее, и пыталась поступать правильно, противостоять желаниям своего сердца. И все впустую.

Поппи была одна всю свою жизнь. Ее бросили родители, затем она попала в приемную семью, но они не любили ее настолько, чтобы даже подумать об удочерении.

Феликс был первым, кому она вообще была не безразлична. Она открыла ему свое сердце, рассказав о дне, когда мать оставила ее в парке, и она сидела на скамейке и ждала ее до темноты, когда кто-то все-таки вызвал полицию. Она рассказала ему о том, как один из ее приемных отцов не давал ей есть, пока она не сделает работу по дому, и часто она обходилась только школьными обедами – они были ее единственным пропитанием. Феликс знал о Поппи все, а столь важные факты – утаил от нее.

Все люди, которых она считала столь важными, потому что они были единственными, кто ее поддерживал, как оказалось, вовсе ее не поддерживали. Поппи отошла от стола, за которым все еще сидела Астрид, которая со слезами на глазах наблюдала, как ее подруга постепенно разрушается изнутри.

– Ты куда?

– Мне нужно уйти отсюда, – сказала ей Поппи. Она вырвалась из своих мыслей и поняла, что все это время плакала.

– Сядь. Ты слишком много выпила. – Астрид встала и подошла к ней.

– Нет! – Поппи отскочила еще дальше, ударившись о соседний стол спиной, а затем повернулась и бросилась прочь из бара. Она понятия не имела, куда направляется, и не могла далеко убежать в платье и на каблуках, поэтому вытянула руку, чтобы поймать такси.

Не успела она сесть сзади, как ее телефон, лежащий в клатче, начал звонить. Когда Поппи увидела, что это Астрид, то отклонила звонок и облокотилась на сиденье, закрыв глаза и позволив слезам катиться.

За последние месяцы она совершила столько ошибок, но самой большой – возможно, за всю ее жизнь – была та, что она не призналась Бэку в своих чувствах. Но сегодня это изменится.

Когда такси остановилось у дома Бэка, Поппи быстро заплатила и выкарабкалась из машины. Тошнота и головокружение дали ей понять, как много она выпила. На трясущихся ногах Поппи взобралась по ступенькам к входу. Одной рукой она нажала на звонок, а другой начала стучать, полная намерения заставить Бэка выслушать ее на этот раз.

Дверь открылась быстро, и Поппи удивилась, увидев Лену. На секунду она испугалась, поскольку помнила, что их последний перед смертью Генри разговор не закончился ничем хорошим.

– Поппи! – с теплотой произнесла Лена. Это развеяло все страхи Поппи. Женщина провела ее через порог в холл.

– Бэк здесь? – спросила Поппи, когда Лена провела ее в гостиную и усадила на один из диванов.

– Думаю, он где-то здесь, – призналась Лена. Она села рядом с Поппи и по-матерински погладила ее по волосам. – Ты плакала?

Поппи уставилась на свои колени и кивнула. Ее телефон начал снова трезвонить – на сей раз это был Феликс. Поппи отклонила и этот звонок, потому что чувствовала себя преданной им. Так что пусть поварится в беспокойстве и чувстве вины. Может, навсегда. Как только Поппи сбросила этот звонок, последовал еще один – от Джаспера, и на этот раз она бросила телефон на пол и наступила прямо на него шпилькой.

Поппи подняла телефон, в шоке от собственной ярости, которая привела ее к подобному, и взглянула на Лену.

– Что произошло? – осторожно спросила Лена, смотря на Поппи с беспокойством.

В коридоре зазвучали шаги, и Поппи замерла, увидев, как из-за угла вышел Бэк и спросил:

– Что за шум?

Если по выражению его лица можно было о чем-то судить, он был шокирован увидеть Поппи на своем диване.

– Давайте я оставлю вас двоих, поговорите, – предложила Лена. Она похлопала Поппи по плечу, встала и вышла из комнаты.

Бэк все еще стоял в проходе, смотря на Поппи с ничего не выражающим видом, от чего она заерзала. Ей хотелось, чтобы он что-нибудь сказал, чтобы она знала, как реагировать. Он все еще сердится? Он все еще ее любит?

– Привет, – пропищала Поппи, отведя взгляд и переведя внимание на телефон в своих руках.

Молчание продолжалось. Но Поппи не нужно было смотреть, чтобы понять, что Бэк прошел в комнату. Она затаила дыхание, увидев его ноги. Он подошел к ней и встал около дивана.

– Что ты сделала?

Поппи подняла глаза. Бэк указал на телефон в ее руках.

– Я его разбила, – пробормотала Поппи, буравя телефон взглядом. Она была уверена, что починке он не подлежит, но, по крайней мере, звонки прекратились.

– Почему? – спросил Бэк, осторожно присев на диван как можно дальше от Поппи.

Поппи попыталась сморгнуть слезы, расстроенная, что Бэк не захотел сесть ближе, но была очень рада, что он больше на нее не кричит.

– Я не хотела говорить ни с Феликсом, ни с Астрид, ни с Джаспером.

– Что случилось? – тихо спросил Бэк, и Поппи была на грани того, чтобы разрыдаться – таким обеспокоенным был его голос.

Она ни на секунду не задумалась о том, что ему рассказать, – как только она открыла рот, слова полились из нее, будто если бы она все не расскажет, то умрет. Поппи рассказала Бэку о том, что узнала на девичнике, о том, какой дурой чувствовала себя из-за того, что ей манипулировали и лгали все те, кто, как она думала, о ней заботятся. Она рассказала ему о своем детстве, о маме и приемных семьях, и даже немного о пьяном Ункаре Платте. Она рассказала ему, как ей жаль, как она жалеет, что не ушла от Джаспера сразу же, как стала сомневаться, что он ей не подходит.

Поппи говорила и говорила, пока ее голос не охрип, а Бэк просто сидел и терпеливо слушал. Представляя ему историю всей своей жизни до текущего момента, Поппи рыдала. Когда наконец Поппи рассказала все и слова закончились, ее постигло чувство невероятной вины. Она понимала, что недостойна такого терпения, ей было стыдно быть здесь – как она вообще могла заявиться к нему домой, когда он был в трауре, и доставать его своими пьяными россказнями? Она сломала ему сердце и явно не заслуживала, чтобы он ее слушал. В конечном итоге она начала просто всхлипывая повторять: