Бэк ухмыльнулся:

– Прошлой ночью я думал, ты никогда уже не замолкнешь. – Плечи Поппи расслабились, когда она услышала шутку Бэка, и от этого он и сам расслабился. – Спасибо, что рассказала мне все это. Ну, о маме и о приемных семьях.

Из-за этого Бэк тоже не мог уснуть. Он все думал о том, как она расстроилась тогда, и месяцы назад, в Хэмптонсе, когда он плакался ей о своем детстве, и вина захлестывала его.

Поппи покраснела, и Бэк заметил, что это было не от смущения, а от глубокого стыда, и он понял, что она намеренно скрывала эту часть себя от других, потому что ей было стыдно за свое воспитание.

– Я давно уже хотела тебе рассказать, только, кажется, чтобы набраться смелости, мне потребовался алкоголь, – неуверенно пошутила Поппи.

А вот Бэк не засмеялся. На самом деле он изо всех сил пытался не нахмуриться от страха, что Поппи замкнется в себе.

– Здесь нечего стыдиться, Поппи.

– Нет, – не согласилась Поппи, наконец отведя взгляд, но Бэк успел заметить, что ее глаза налились слезами. – Мне стыдно, что все это случилось, и мне стыдно, что из-за этого я так отчаянно пыталась выхватить у каждого хотя бы кусочек любви.

Бэк заерзал. Его желание обойти стол и заключить Поппи в объятия было сильным. Он хотел сказать ей, что задушит ее своей любовью. Но это было бы ошибкой, потому что он не был уверен, что сейчас сможет дать ей все, что ей нужно. Поэтому он сказал ей:

– Не стоит стыдиться желания любви.

По щеке Поппи скатилась слеза, и девушка прошептала:

– Стоит.

Она вытерла слезу, но сразу же упала следующая.

– Я цеплялась за эти обрывки любви, как голодающий за объедки. Поэтому я так боялась порвать с Джаспером – я боялась, что потеряю все, – она вновь вытерла слезы и замолчала, рисуя кончиком пальца узоры на запотевшем стакане, только чтобы не смотреть на Бэка. – Я так привыкла ничего не иметь, а затем встретила Феликса, Астрид и Джаспера и почувствовала, что меня любят. Если бы я порвала с Джаспером, что бы у меня осталось? Астрид бы возненавидела меня за это, а Феликс встал бы на ее сторону.

Бэк сжал зубы:

– Почему ты мне раньше не говорила?

– Я пыталась. В то утро, когда ты меня выставил. Я хотела поговорить об этом, но ты не стал меня слушать, – тихо произнесла Поппи, быстро взглянув на Бэка, а затем вновь вперившись в стакан с водой.

Бэк хотел ударить самого себя, ведь вот оно – то действие, которое застолбило в нем ощущение ненужности, недостойности. Если бы в то утро он выслушал Поппи, а не рассердился и не выгнал ее, сколько боли бы он избежал!

– Прости.

– Я хотела с ним расстаться, – сказала Поппи, приблизившись к Бэку.

Сердце Бэка готово было разорваться от горя. А может, и от счастья. А может, и от того и от другого.

– Но ты не сделала этого.

– Нет, – призналась Поппи, а Бэк ждал объяснений. И чем дольше он ждал, тем больше расстраивался, потому что это были лишь слова, которые ни к чему не привели.

– Но я собираюсь это сделать, – прошептала Поппи.

Бэк ничего не сказал, потому что не мог за себя отвечать, но как же он был счастлив. Он понимал, что однозначно сейчас улыбается, и чувствовал себя последней дрянью, ведь он был так счастлив, когда Поппи выплакала все слезы.

Поппи продолжила:

– Я не могу быть с тем, кого не люблю. И теперь я знаю, что и он тоже. Это не любовь, и не думаю, что любовь вообще когда-нибудь была между нами. И если из-за этого я потеряю Феликса и Астрид, значит, и они, скорее всего, меня никогда не любили, – пальцы Поппи дернулись, она протянула руку и схватила пальцы Бэка. – Я была такой дурой, Бэк. Прости меня за то, что я сделала тебе больно, пожалуйста! Я уйду, но хочу, чтобы ты знал, что я на самом деле сильно тебя люблю.

Бэк сжал пальцы Поппи. Он говорил себе, что она его не любит, но все из-за того, что чувствовал себя недостойным любви. Если бы он был достаточно мудр, то увидел бы ее любовь в вещах, которые она делала для него. Она помогла ему найти «Буревестник», осталась с ним тогда, когда рядом больше никого не было, позаботилась о нем на похоронах Генри, была его другом, даже когда он пересекал черту дружбы ради своих эгоистичных желаний… Все это было любовью. И он тоже ее любил – так сильно, что он вообще не думал, что это возможно. И поэтому то, что он должен был сделать, было нужно и правильно не только для него самого, но и для нее.

– Я тоже тебя люблю. И я горжусь, что ты готова все закончить. Что ты поняла, что заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь всего.

– Как ты думаешь, мы можем начать все сначала? – Поппи посмотрела на Бэка с такой надеждой, что он хотел бы сказать ей «да». Он хотел унести ее в спальню и заниматься с ней любовью, пока они не будут чувствовать ни рук, ни ног.

Но…

– Может быть, когда-нибудь, – сказал Бэк, снова сжав руку Поппи.

Поппи убрала руку, а Бэк поднялся, чтобы забрать ее назад, но было уже поздно. Поппи закрыла лицо руками и зарыдала. Сердце Бэка разорвалось. Он хотел забрать свои слова обратно, чтобы все исправить, но знал, что в этом-то и проблема. Это ничего не исправит.

Три недели терапии не способны были волшебным образом разорвать порочный круг его самобичевания, а Поппи, хотя и поняла, что достойна большего, не могла тем самым излечить свои травмы из прошлого. Он любил ее. Так сильно, что его сердце разрывалось от ее плача. Но его любовь не могла исправить ее. И ее любовь не могла исправить его.

Он так жаждал быть с ней – все его существо желало взять и заключить ее в объятия. Но это было нездорово. До тех пор, пока он не разберется со своей самооценкой, он не сможет дать адекватный ответ на чувства Поппи. Они будут только лишь причинять друг другу боль.

– Поппи, послушай, – сказал Бэк, убрав ее руки, которыми она закрывала лицо. – Я люблю тебя. Больше всего на свете. Если ты захочешь быть со мной через полгода или через два года, я буду любить тебя. Я все еще буду хотеть быть с тобой.

– Ты не хочешь быть со мной, – выдавила Поппи, пытаясь вырвать свои запястья из рук Бэка.

– Я хочу, но вот почему не могу, – с отчаянием посмотрел на нее Бэк. – Ты не веришь, когда я говорю тебе, что ты мне нужна. Может быть, потому, что ты думаешь, что не заслуживаешь этого, или же потому, что думаешь, что, возможно, никому не можешь быть нужной, – пытался объяснить он. – А я не могу вновь и вновь убеждать тебя в том, во что ты отказываешься верить. Потому что я заслуживаю большего. И я не могу корить себя или срываться каждый раз, когда ты расстраиваешься из-за того, что заслуживаешь большего.

– Ты прав, – сказала Поппи, убирая руки. – Ты заслуживаешь кого-то лучше меня.

Бэк вздохнул, наклонился и прижался своими губами к губам Поппи. Она прильнула к нему, а он отбросил сомнения, усадил к себе на колени и обхватил руками ее талию. Она открылась ему, их языки медленно ласкали друг друга. Руки Поппи переместились с плеч Бэка к нему на шею, играя с мягкими волосами на его затылке.

Бэк простонал, не отнимая губ, и притянул ее на коленях еще ближе – чтобы она почувствовала, как он ее хочет, как от одного-единственного поцелуя все в нем воспламеняется. Когда поцелуй прервался, Бэк прислонился лбом ко лбу Поппи, на мгновение перевел дух и нежно коснулся ее губ.

– Я люблю тебя, Поппи. Никто и никогда не вызывал во мне таких чувств, как ты. Я думаю, что ты заслуживаешь всего лучшего в этом мире, и хочу быть тем, кто даст это тебе.

Поппи закрыла глаза. Ее губы задрожали.

– Бэк, я так сильно тебя люблю.

– Я это знаю, – прошептал Бэк и снова коснулся ее губ, не в силах насытиться ее вкусом, ощущением от ее губ на своих.

Они просидели так очень много минут, а может, и часов – Бэк не знал. Казалось правильным просто сидеть с ней вот так в обнимку, и он надеялся, что настанет день, когда не нужно будет прерываться. Прислонившись лбом к ее лбу, с губами так близко, как при поцелуе, Бэк сказал:

– Я хожу на психотерапию.

Поппи открыла глаза и заморгала, щекоча ресницами щеку Бэка, а затем прижалась еще ближе и уткнулась лицом в его шею.

– Это замечательно, Бэк.

– Я хочу стать лучше. Для себя. И для тебя, Поппи, – произнес Бэк, тесно обвив Поппи руками. – Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы ты чувствовала, что заслуживаешь моей любви, чтобы когда мы оба будем готовы, я мог утопить тебя в ней.

– Я не знаю как, – пробормотала Поппи Бэку в шею, а он задрожал от волны мурашек, которую вызвало прикосновение ее губ к его коже.

– Начни с разговора с Джаспером, – предложил Бэк.

Поппи кивнула, снова поцеловала Бэка в шею, а затем отодвинулась на его коленях так, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Хорошо.

– Умница, – улыбнулся Бэк. Он давно уже не чувствовал в сердце такую легкость. Он нежно сжал ее ягодицы, и Поппи встала с его колен.

Бэк наблюдал, как Поппи унесла стакан в раковину, а затем, будто щенок, проследовал за ней наверх. Сказать по-честному – он не хотел, чтобы она уходила. Он даже не знал, когда снова ее увидит, но понимал, что нужно дать ей время и дистанцию, чтобы она стала свободной личностью.

Когда они добрались до спальни, то долго смотрели друг на друга с нескрываемым голодом, а затем Поппи сняла старую футболку Бэка и бросила ее на пол. Не нужно было ничего говорить. Бэк прошел через комнату и притянул к себе Поппи, впившись в ее губы своими.