Я решаю сказать полуправду.
– Разве вы только что не пришли сюда, чувствуя прилив адреналина? Мне нужно выпустить пар.
Мэддок прищуривается. Кэп и Ройс тоже. Они сомневаются, верить мне или нет.
Мэддок облизывает губы и отводит взгляд.
– Ты не будешь драться.
Я настолько зла, что меня трясет. Я на взводе и чувствую себя беспомощной, сейчас все кажется мне отвратительным.
Моя мать позволяет другим контролировать ее. Управлять ее телом. И вот Мэддок сейчас стоит и пытается сделать со мной то же самое.
Это мои кулаки, так что это не его решение. Вот почему я не завожу друзей и ни с кем не сближаюсь: я постоянно разочаровываю людей. Это хреново, но так уж я устроена.
Так что я не думаю. Я делаю то, что делаю. Порчу все, что могу испортить, намеренно и назло.
Он думает, что может управлять мной? Я покажу ему, как он ошибается, – создам ситуацию, которую не сможет контролировать ни один из нас.
Я с равнодушным видом поворачиваю обратно к приюту, откуда вышли несколько девчонок, притворившись, будто им срочно нужно восполнить нехватку витамина D.
Я не особо тороплюсь, но, когда до этих трех красавчиков доходит, что к чему, мой кулак уже врезается в щеку ничего не подозревающей и, вероятно, ничем это не заслужившей Виктории.
Она с криком падает назад, а остальные ахают. Я собираюсь снова наброситься на нее, но меня опять удерживают чьи-то руки.
Но я не собираюсь позволить ему удержать меня. Я брыкаюсь до тех пор, пока меня не отпускают.
– Тупая дрянь! – верещит Виктория, но Кэптен встает перед ней, и она закрывает рот.
В этот же самый момент из дома выходит Мейбл.
Я смотрю на Мэддока, затем на двух других.
У всех троих одно и то же выражение лица.