Ледяное отчаяние наполняет мои вены, смешиваясь с жаром ревности.

– Жалко, правда? – Хлоя наклоняет голову, кутаясь в палантин. – У него не получилось станцевать танец, ради которого он так усердно тренировался.

На этом она уходит.

Мои губы начинают дрожать, но я заставляю себя быть сильной. Не поддаваться этому чувству… Чувству стыда.

Однако оно сильнее меня.

Опускаюсь на колени и закрываю лицо руками. Затем происходит то, чего не было много лет. А может, и никогда не было.

Я начинаю плакать.

Падаю на задницу, упираясь локтями в колени, и становится только хуже.

Кто-то садится рядом со мной, и я слышу нежный аромат моей сестры. Она прижимает мою голову к своему плечу, и я прижимаюсь к ней.

– Прости, – шепчет она. – Это было грубо. Я знаю, что он тебе… больше, чем нравится.

Это так.

– Я понимаю, – продолжает она.

Способна ли она понять?

Шмыгаю носом, ненавидя этот звук, и отвожу взгляд.

– Он научился танцевать ради меня, а я просто… – сердито вытираю слезы и достаю нож из потайного кармана своего платья. Открываю его и провожу по кончику. В другой день он бы ухмыльнулся, вернувшись домой, порылся бы в кармане и понял, кто его украл. Но сегодня… Не думаю, что это так его развеселит. – Он зол, – говорю я.

– Он переживет.

Я усмехаюсь, вглядываясь в ночь, но это бесполезно. Бастиан ушел.

– Не знаю…

– Ну а если нет, то он, по крайней мере, вернется за этим, правда? Наверняка ему понадобится удобный маленький ножик.

Я грустно смеюсь.