Дамиано подается вперед, смотрит в окно, и его лицо мгновенно бледнеет.

– Черт. Он действительно здесь.

– Кто?

Дам качает головой, ругаясь себе под нос.

– Дамиано, кто?!

– Энцо. – Его брови сходятся, он переводит напряженный взгляд на меня. – Энцо здесь.

Что. За. Черт.

Бас

ТУМАН В ГОЛОВЕ НАЧИНАЕТ ПРОЯСНЯТЬСЯ, НО КОНЕЧНОСТИ ВЕСЯТ В ДЕСЯТЬ РАЗ БОЛЬШЕ, пока я пытаюсь стряхнуть остатки транквилизатора, которым меня накачали. Похоже, это дерьмо стало их любимым оружием после того, как моя девочка применила его первой.

И без помощи клацанья и лязга я знаю, что обнаружу, когда открою глаза, и я не разочарован. Наручники толщиной в несколько сантиметров фиксируют мои запястья и лодыжки, цепи – почти что якорные, но он оказался изобретательнее меня – пристегнул еще одну цепь к моей шее. Мы находимся в поместье Грейсон, в этом я тоже не сомневаюсь, как и в том, что он терпеливо ждал момента, когда сможет сесть напротив крестьянина, захватившего короля только для того, чтобы, в конце концов, отпустить его.

Райо Ревено сидит на стуле и пристально смотрит на меня, в его бокале плещется янтарная жидкость, когда он покачивает головой.

– Можешь и мне плеснуть.

Мой голос звучит хрипло, рассеченная кожа на губах саднит. Так уж случилось, что в моей жизни было больше разбитых губ, чем ужинов со стейками, и вкус теплой жидкости, стекающей по подбородку, мне знаком больше, чем вкус хорошего виски.

Я получил хорошую порку. Ребра ноют, левое плечо не на месте, и завтра я буду выглядеть как пятнистый далматинец, но нет ничего, с чем я бы не смог справиться. Ничего такого, с чем бы я не сталкивался раньше.

Глаза Ревено сужаются, он качает головой, наверняка испытывая отвращение к бедному панку, попавшему в ловушку.