Его пренебрежение чертовски задевает, но не сильнее, чем отвращение к нему.

– Если вы правда думаете, что я такой, то это лишь доказывает, что вы совершенно меня не знаете. – Качаю головой, отступая. – Может, у меня и были разногласия с родителями, но мой отец – хороший человек, и он научил меня не бросать тех, кого люблю. А я люблю ее. Их обеих.

С этими словами выхожу из кабинета, но тренер идет за мной.

– Держись от нее подальше, Тобиас! – кричит он. – В конце концов, ты не сможешь сделать ее счастливой. Девушки и слава, за которой ты гоняешься, – часть тебя. Сколько раз я говорил, что тебе нужна лишь свобода выбора делать то, что захочешь? Ты никогда не сможешь оставить прежний образ жизни!

Бросаю на него быстрый взгляд через плечо и, хотя не уверен, что буду делать дальше, говорю:

– Увидите.

Мейер

Последний час я хожу взад-вперед без остановки, протаптывая дорожку в полу гостиной. Вдруг раздается легкий стук в дверь.

Руки взлетают к груди, и я застываю на месте.

Время тянулось ужасно долго, пока я ждала Тобиаса, но я знала, что он вернется. А теперь, когда Тобиас стоит за дверью, я не решаюсь открыть ему.

Мне страшно. Не представляю, что ему сказать, и главное – что он скажет мне? Крошечная надежда на то, что он не сорвался с катушек, а просто вышел на пробежку, чтобы собраться с мыслями, теперь кажется совершенно наивной.

Промолчать – не про Тобиаса, и за это он достоин уважения.

Втягиваю столько воздуха, сколько позволяют изголодавшиеся по кислороду легкие, и распахиваю дверь.

Тобиас смотрит себе под ноги, потом его взгляд перемещается на мое плечо. И все это – молча.

Он видеть меня не может.

Отхожу в сторону, позволяя ему войти, закрываю дверь и прохожу в гостиную. Кусаю губу, и он делает то же самое.

– Так это правда… – Голос его колеблется.

– Тобиас…

– Ответь мне.