– Вот и молодец, – кивнула тетя Ника, когда раздался еще один звук уведомления. – Пока что этого хватит, но позже я с тобой свяжусь. Если не ответишь по телефону, приду домой. Я знаю, где ты живешь, кстати.

Элю прошиб холодный пот, и к горлу подступила тошнота. Если она сейчас же не уберется отсюда, то содержимое ее желудка окажется на асфальте.

– Меня уже ждут. – Тетя Ника показала на новые многоэтажные дома, видневшиеся в отдалении. – Мой мужчина живет прямо напротив места аварии, представляешь? Кто бы мог подумать.

Махнув ей рукой, она сунула телефон в задний карман джинсов и пошла прочь по узкой протоптанной тропинке. Эля молча опустила глаза на пострадавшее запястье. Кожа вокруг кровоточащих царапин уже начала опухать. Боль в руке была единственным, что она чувствовала, словно тетя забрала с собой все остальное.

Ее движения были автоматическими, следуя ранее придуманной последовательности. Она зашла в автобус, как только тот подошел, проехала нужное количество остановок, вышла и направилась к своему дому обычной дорогой. Она не видела ни людей, ни машины, ни любопытные взгляды, брошенные другими пассажирами. Она сосредоточилась на боли, потому что знала, что иначе окружающий мир станет реальным, а значит, разговор с тетей и ее угрозы тоже. Она отлично заполняла возникшую пустоту внутри.

Эля зашла в квартиру, которая пока была ее, и уронила сумку на пол. И, только услышав успокаивающий звук закрывшейся двери, осмелилась проявить слабость и посмотрела на себя в зеркало. На фоне бледной кожи ее глаза казались почти черными, словно и не было никакого пробуждения связи, а Саша был плодом ее воображения, последней попыткой спастись от невыносимого чувства одиночества. Отражение сразу начало расплываться, и Эля зажмурилась, сделав глубокий вдох. Казалось, всю дорогу до дома она почти не дышала.

На выдохе в груди снова появилась боль, и изо рта вырвался всхлип. Эля поспешно зажала рот рукой, ощущая на коже холодный пот, но звук повторился.

Я знаю, где ты живешь, кстати.

Подгоняемая безотчетным страхом, она кое-как сбросила туфли, побежала в свою комнату и, упав на кровать, свернулась в комок. Хотя обычно в такие моменты она хотела стать невидимой, незаметной даже для боли, сейчас все внутри нее требовало успокаивающей близости Саши. Но она не станет звать его. Пережитые унижения, и тогда, и сейчас, были пятнами, которые он никогда не должен увидеть. Она справится. До сих пор всегда справлялась.

От сухих всхлипов саднило горло, но сдержать их было невозможно. В ушах одновременно с учащенным ритмом сердца начал нарастать шум. Ей были знакомы эти симптомы, эти ощущения. И все же, когда тяжелая волна паники накрыла ее с головой, Эля оказалась перед ней беззащитна.