– Как ты попал в квартиру?

– У тебя было не заперто. Я звонил, но ты не отвечала, а потом дверь открылась…

Он беспомощно умолк, заметив, что по ее щекам снова заструились слезы.

– Я забыла запереть за собой дверь. Я никогда не забываю это сделать. Я не могу забывать сейчас, когда она все знает!

Действуя автоматически, Саша метнулся к двери и, включив свет, запер ее на оба замка и, на всякий случай, на цепочку. Затем снял кроссовки и вернулся в комнату, где громко всхлипывала, упав обратно на подушку, Эля.

«Ты должен быть рядом с родственной душой, ты должен ее успокоить, она должна чувствовать себя в безопасности», – в панике тараторил голос, отзываясь резкой болью в груди, в той ее части, которую он привык ассоциировать с источником связи между ним и Элей. Опустившись на колени, Саша пробежал взглядом по вздрагивающей фигуре и остановился на блестящих от слез глазах. Там, где совсем недавно он видел тепло, теперь была только боль.

– Я запер дверь. Не волнуйся, – сказал он с той мягкостью, которую в нем могла пробудить только она. Эля всегда думает, что другим людям не до нее, а ты ведь ее родственная душа. – Чем я могу помочь? И не говори, что ничего не нужно. Я не поверю.

Эля завозилась под пледом и вытащила скомканную бумажную салфетку, чтобы промокнуть глаза.

– П-прости. Обычно я не плачу из-за дверей.

– Я так и не думал.

– И, когда я говорила, что представляла тебя у себя дома, тоже имела в виду не это, – она показала на себя. – Хочешь чего-нибудь? Чай или кофе? Возьми стул или сядь сюда…

– Ничего я не хочу. Лежи спокойно.

Он надавил ей на плечо, не давая подняться, и озабоченно нахмурился, когда Эля снова залилась слезами.

– Я не могу ничего сделать. Сами льются, – всхлипнув, хрипло пожаловалась она и потянулась за новой салфеткой из коробки на тумбочке. Какое-то время она плакала, не говоря ни слова, а он гладил ее по плечу, растерянный и беспомощный.

– Может быть, что-то могу сделать я? – в конце концов спросил Саша. Бездействие начинало тяготить его, и мелькнула мысль обратиться за помощью к Альде. Или даже к отцу. Как успокоить родственную душу, если она абсолютно разбита? Все было куда хуже, чем тогда, в больнице, а психология была совсем не по его части. – Объясни мне, что случилось.

В глазах Эли появился страх, заставивший его умолкнуть на полуслове. Все ее тело напряглось, и он испугался, что зря задал этот вопрос так скоро. Сейчас было не время проявлять нетерпение.