– Так и знала, что ты романтик.

Эля протянула ему еще несколько ягод голубики. Саша не в первый раз удивлял ее цитатами из классических произведений, которые запоминал без труда.

– Только с тобой, – повторил он, прожевав и многозначительно подняв брови. – Никому не говори. Для всего остального мира я с огромным удовольствием переслушиваю отрывки из «Дракулы», в которых кто-то умирает.

Первое прикосновение руки к ее обнаженной спине вызвало у Эли удивленный вздох. Саша сразу отстранился от ее губ и коснулся подбородка, заставляя поднять на него глаза.

– Все нормально?

Его хриплый голос был мягким. Пальцы замерли чуть выше ее поясницы, едва касаясь кожи под футболкой. Он поцеловал ее после того, как пожелал спокойной ночи, но ни один из них не пожелал отстраняться первым. Эля лежала у него на груди, запутавшись ногами в одеяле на своей половине кровати. Под ее ладонью оказался кулон с черной жемчужиной.

– Да. Я просто не ожидала, что это будет так.

– Как?

Эля бросила взгляд на свои руки, на которых выступили мурашки. Мысли путались, не давая подобрать ответ, пока все внимание Саши было сосредоточено на ней.

– Удивительно.

Едва произнеся это слово вслух, она поняла, до чего слабым оно казалось. Прикосновения Саши всегда ощущались по-особенному, но теперь, когда они стали друг для друга бо́льшим, чем родственными душами, все ее чувства как будто обострились. То же ощущение тепла, которое поразило ее во время пробуждения связи, отныне поселилось в груди, вспыхивая всякий раз, когда он был так близко. Это не было образным сравнением, но физическим ощущением. Оно щекотало ее кожу, как свет летнего солнца, и порой она верила, что видела его искры в устремленных на нее глазах Саши. Когда их лица были так же близко друг к другу, как сейчас, например. В такие моменты легенда о пыли с одной звезды, из которой были созданы родственные души, казалась почти реальной.

– Я читала много романтических книг о родственных душах, – объяснила она, – и думала, что буду знать, что почувствую с тобой. Но все знания сразу вылетели из головы.

– Сочту за комплимент. – Саша довольно ухмыльнулся. – После «солнца» это мой любимый.

Могло показаться, что он не разделяет ее удивление, но его взгляд говорил Эле об обратном. И при мысли о том, каково будет оказаться с ним кожа к коже, на ее щеках вспыхнул жар.

Саша провел кончиками пальцев по ее спине вверх и вниз, и его ухмылка превратилась в задумчивую улыбку.

– Раньше я не придавал им особого значения – прикосновениям. И не понимал тех, кто говорит, что не может жить без объятий или хочет все время держаться за руки. Или делать что-то еще. Зачем? Если только вы не родственные души, которые только что встретились. И не находитесь в девятнадцатом веке, где даже находиться наедине было нельзя. В других случаях в это уже верится с трудом.