– Он оставался в офисе, когда я уезжал к тебе, – пробормотал Саша. – Я уже решил, что не увижу его. Это из-за него ты расстроилась?
Эля вздохнула, меньше всего на свете желая сейчас обсуждать его начальника.
– Он сказал кое-что, что мне не понравилось. Но потом подошла Софья и прервала разговор.
Саша надолго замолчал, уставившись невидящим взглядом на ковер под их ногами.
– Что он тебе написал, солнышко? – мягко спросила Эля. К ее удивлению, это заставило его поморщиться, словно от боли, и в ответ в ее груди вспыхнула тревога. – Пожалуйста, не молчи.
Подождав несколько секунд, она коснулась его запястья в попытке ободрить. Саша втянул воздух сквозь зубы и вскочил на ноги, встав спиной к ней и сжав кулаки, будто боролся с собой. По его широкой спине пробежала дрожь. Эля не решилась снова прикасаться к нему и осторожно подступила ближе, теряясь в догадках, что могло случиться за эти десять минут.
– Он рассказал тебе о враче? – хрипло спросил Саша, покосившись на нее. – Он написал, что рассказал.
– Да. И о том, что раньше ты был… другим, – сказала Эля, не найдя более подходящего слова. – Послушай, я все понимаю. Колесников – уж извини за такие слова – очень похож на тирана, который помешан на работе и контроле, будто жизни за стенами офиса не существует. Конечно, он хотел, чтобы ты принимал нейроблокаторы, как он.
Саша ничего не ответил, но от его несчастного взгляда Элю бросило в дрожь. Она крепче запахнула халат и повторила:
– Он хотел, чтобы ты принимал их, и думает, что ты это делал. Но ты соврал ему.
Его губы дрогнули. В глазах появилось отчаяние, и Эля почувствовала, как ее уверенность рассыпается в пыль.
– Так? – тихо спросила она, умоляя его сказать хотя бы слово.
– Эля…
Неподдельное раскаяние в его голосе и тишина в тот момент, когда в их связи должна была прозвучать фальшивая нота лжи, – вот что заставило ее отшатнуться, до боли сжимая в руках края халата. Вместо того чтобы отсрочить осознание, разум обрушил на нее правду, как удар.
– Но ведь, когда я спросила тебя об этом, ты ответил «нет». – Она сосредоточилась на звуке собственного голоса, надеясь, что нарастающая тяжесть в районе затылка исчезнет. – И я ничего не почувствовала.
– Т-ты была разбита, – произнес Саша, тремя словами лишая ее возможности и дальше цепляться за надежду, что все это какая-то нелепая ошибка, недопонимание. – И в тот момент я не хотел причинять тебе еще больше боли. Я не знал, что принимала твоя тетя, и, получается, не соврал.