– Кто сказал, что я этого хочу?

– Ты. Когда заявила, что больше не можешь мне верить.

– Это нечестно, – с болью возразила Эля. – В ту ночь, когда мы были вместе в первый раз, договорились что можем доверять друг другу во всем. Если что-то случилось и ты сомневался в том, что хочешь продолжать поиск, до такой степени, что решился избавиться от видений, то должен был сказать об этом. Я имела право знать. Я хочу понять тебя. Столько лет прошло… Одно видение могло все изменить. Саша, мы же могли встретиться еще годы назад.

– И ты бы об этом пожалела, – грубо бросил он в ответ.

Эля отшатнулась, и Саша тут же проскользнул мимо.

– Пожалуйста, – тихо сказала она ему в спину, – не уходи.

Замедлив шаг, он остановился и, стукнув кулаком в стену, повесил голову.

– Я веду себя как мой отец, – пробормотал он себе под нос.

– Не нужно уходить, пока мы не договорили. Ты же сам сказал, что тебе это не нравилось.

– А ты говорила, что иногда незнание – это б-благо.

Когда она ничего не ответила, Саша тяжело вздохнул и, оттолкнувшись от стены, направился к дивану в гостиной.

– Я лягу здесь. И ты иди спать – уже поздно, а завтра на работу. Это был сложный разговор, и нам обоим нужно отдохнуть.

Эля смотрела, как он укладывает подушки у изголовья и расправляет плед, и чувствовала, как внутри растет жгучая боль. Все это было неправильно, ужасно неправильно.

– Завтра я уеду раньше, – сказал он, не оборачиваясь, и Эля поняла, что ее прогоняют. – Когда вернусь, не знаю.

Так нельзя.

Поговори со мной.

Я люблю тебя.