– Мне надо ехать, – помедлив, напомнил Саша. – Утреннее с-совещание. Еще одно вечером.

– В шесть утра? – уточнила она, поглядев на часы на плите. – Передай начальнику, что он козел.

– Пожалуйста, не надо так. Я не готов спорить. Я уезжаю сейчас, потому что должен кое-что закончить.

– И потому что он сказал, что ты слишком много времени тратишь на меня? Да, об этом мы тоже вчера говорили, – добавила Эля, отвечая на его невысказанный вопрос. – Как и о том, что личную жизнь нужно держать под контролем.

Саша ничего не ответил и направился в прихожую. Она по привычке пошла за ним и, скрестив руки на груди, наблюдала, как он надевает куртку и кроссовки. Впервые между ними повисло тяжелое молчание, полное невысказанных слов, но ни один не решился сделать первый шаг. Разговор, в котором они оба нуждались, не мог пройти второпях.

Саша надел рюкзак на одно плечо и замер в нерешительности. Эля всегда целовала его на прощание и говорила, что любит его, а он отвечал тем же. И сейчас она не хотела, чтобы они расставались на целый день на такой ноте. Слова уже были на кончике языка, но, не то от недосыпа, не от вчерашних потрясений ее глаза вдруг защипало, и Эля поспешно поднесла руку к лицу. Она не увидела, с какой болью посмотрел на нее Саша, прежде чем отвернуться, и, не говоря ни слова, он вышел за дверь.

В груди Эли саднило целый день.

После ухода Саши она открыла бумажный пакет и, обнаружив внутри свежие, еще теплые круассаны с джемом, расплакалась и долго не могла успокоиться. Заставив себя съесть один, второй она положила в центр кухонного острова, чтобы Саша первым делом увидел его вечером. Затем тщательно умылась и, напудрив покрасневшее лицо, тоже поехала на работу. Сидеть одной в пустой квартире было невыносимо, но и в офисе ей не стало легче. Как было в период хрупкой связи, ее тело охватила слабость, а сердце то и дело сбивалось с ритма. В висках спустя какое-то время начала пульсировать тупая боль. К счастью, на следующее утро после вечеринки у Софьи не были назначены совещания, и Эля могла провести немного времени, ни с кем не разговаривая. Обо всех встречах, которые обсуждались вчера в ГУМе, она договорилась письменно. Было бы идеально, если бы Софья вдруг решила поработать из дома до конца дня, а другим сотрудникам не были бы нужны никакие документы. Она не хотела никого ни видеть, ни слышать.

Зоя зашла к ней около десяти, перед этим похваставшись в их общем с Сеней чате десятками статей в крупных СМИ в рубрике «Светская хроника», куда она разослала фотографии в семь часов утра. К несчастью, именно в этот момент Эля думала о тарталетках, которые Саша принес ей вчера на вечеринке, и утреннем круассане, съеденном в одиночестве, и в очередной раз залилась слезами. Позволив ей поплакать, Зоя села на край стола, загородив от случайных наблюдателей, и заставила рассказать обо всем, что случилось, от начала и до конца.