Затем приехал его дядя, которого Софья решила позвать после обсуждения летнего ужина. С ним разговор у Саши вышел немного короче. Михаил Леонович по-прежнему настаивал на том, что племянник должен больше думать о своем здоровье и родственной душе, но извинился за грубость. И согласился, что перегнул палку и не должен был оскорблять Сашу. Новых расспросов о своем самочувствии тому избежать не удалось, но в этот раз вино помогло предотвратить конфликт. Саша даже посмеялся, когда Софья с умным видом объясняла Михаилу Леоновичу, почему его работа над Альдой так важна, и завысила все достижения, о которых писали в СМИ.

Саша наконец-то сделал то, что давно собирался, – поблагодарил их обоих за встречу с Элей. Он категорически отказался раскрывать подробности их отношений и планы на будущее, но, к своему удивлению, узнал, что у ее матери есть поклонник родом из Италии.

– Я не была уверена, что это действительно поклонник, а не друг, – заметила Эля. – Много кто дарит Софье бутылки вина, и итальянцы, которых я встречала, очень дружелюбны.

Саша сощурился.

– Не он ли покупал тебе тогда фрап… ту сахарную штуку?

– Это был его ассистент. Габриэль не отходил от Софьи. Теперь-то я знаю почему.

– Я не из тех сумасшедших, кто злится на девушек за то, что им покупают напитки другие парни, – помолчав, вдруг заявил Саша, и Эля подавила смешок. Ей еще не доводилось видеть его нетрезвым, и, как известно, каждый человек в этом состоянии вел себя по-своему. Но, оказалось, они с Сашей были похожи. Заперев за собой дверь, он повис у нее на шее, называя своей милой и сладкой, самой любимой и сексуальной котенком – именно так, запутавшись в грамматике, – а затем громко пожаловался, что его мать жила слишком далеко. Эля не стала говорить, что на такси домой он ехал двадцать минут.

– Помнишь, я говорил, что думал, что мой дядя в нее влюблен? – продолжал Саша. – Так вот, меня сочли достаточно взрослым, чтобы узнать, что однажды, много лет назад, они поцеловались.

– Что?!

– Это было до того, как она сошлась с моим отцом. Они все были на вечеринке у кого-то в квартире, дядя заметил ее первой и поцеловал. Мама сказала, что это было всего один раз, а он – что с тех пор они договорились больше никогда так не делать и стали друзьями на всю жизнь. Наверное, меня и ввело в заблуждение это дружелюбие – с отцом она ругалась чаще.

Саша повернулся к Эле, и на его лице появилось жалобное выражение. Он прижал к груди плюшевый цветок.

– Не могу обещать, что мы никогда не будем ругаться. Но я всегда буду стремиться к примирению.