– Хорошо, – твердо согласился Саша, удерживая ее взгляд. Эля удовлетворенно кивнула, и на ее лице вдруг появилось застенчивое выражение.

– Я уже говорила тебе, что раньше тоже боялась. Ты старше меня на несколько лет, и твой образ жизни был совсем другим. Вдруг ты ждал кого-то другого, или не ждал вообще, или жил на другом конце света, куда мне еще нужно было добраться? Вдруг ты уже был занят и, в отличие от Сени и Яны, спустя две недели предпочел бы разорвать связь? Может ли меня вообще быть достаточно для родственной души, или мои страхи все испортят? Вчера я сказала, что не знаю, чему могу теперь верить, но это было не желание уколоть тебя. – Ее голос стал выше и задрожал. – Да, я была обижена, потому что видела в твоем поступке эгоизм и равнодушие. Но еще я была напугана, что вот-вот лишусь самого дорогого, и не могла думать ни о чем другом. Ты прав, те годы мы уже не вернем, – сказала она, увидев, что Саша взволнованно подался вперед, – однако и в моей жизни тоже был период, когда ничего хорошего я бы дать тебе не смогла. Мне хочется верить, что это не так, что ради тебя я бы справилась, но, к сожалению, это лишь предположение. Сейчас я точно знаю другое.

Она накрыла его руку своей и слабо улыбнулась.

– Я люблю тебя и не хочу терять.

– Тогда дай мне такое же обещание, что дал я, – сказал Саша. – Никогда не бойся говорить мне, если тебя что-то беспокоит или чего-то не хватает.

– Обещаю.

Эля беспомощно покачала головой.

– Не могу передать тебе, как рада, что мы поговорили сегодня вечером. Я боялась, что не выдержу еще одного такого дня.

– Я бы точно не выдержал. Но больше ни ты, ни я не будем думать ни о каких страхах. Договорились?

Он коснулся рукой ее шеи и поцеловал в лоб, затем в щеки и губы. Произошедшая ссора и последовавшие за ней откровения истощили их обоих, задев и души, и сейчас они исцеляли друг друга с той нежностью, в которой нуждались. Их сердца бились в одном ритме, соединенные невидимыми нитями связи. Прикосновения кожи к коже, губ к губам были сродни особенному языку, который не смог бы понять никто, кроме них двоих. После долгих часов сомнений, боли и неуверенности это казалось благословением. Саша не позволял ей отстраниться ни на мгновение, открывая и закрывая глаза, потому что ему нужно было видеть ее и в то же время хотелось забыть, что, кроме нее, в мире было что-то еще. Эля смотрела на него тем особенным, затуманенным взглядом из-под полуприкрытых век, который давал ему понять, что его мысли были ей известны и она думала о том же самом. Когда знаешь, каково это – быть вместе, оказаться одному даже на короткое время казалось сродни пытке.