– Оливия, что случилось? – спросила Кэмми, появляясь из ванной в облаке пара.

– Я потеряю его, Кэм, – сказала я, пряча лицо в ладонях.

– Нет, нет. – Она поспешно опустилась рядом с креслом на колени. – Он любит тебя слишком сильно. Все это видят.

– Ох, к черту любовь! – сказала я больше себе, чем ей. – Любовь не может пережить всего.

– Чего она не может пережить, например? Ой, ты драматизируешь! – Она подтянула другое мягкое кресло и села передо мной. – Что ты сделала?

– Кэмми. – Я посмотрела на нее с ужасом. – Я делала по-настоящему плохие вещи. И что хуже всего – я не уверена, что остановлюсь.

Кэмми сочувственно на меня взглянула.

– Ты не так плоха, как думаешь. Что бы ты ни сделала, Калеб все равно будет любить тебя. Ты должна просто позволить ему это, Оливия. И, что важнее, ты должна любить его в ответ.

Через полгода после этого разговора я переехала из общежития в свою квартиру. Оставался всего один семестр учебы, и я с нетерпением ждала ее окончания. Мы с Калебом начали говорить о том, чтобы купить квартиру, когда я выпущусь. Последние полгода он работал на своего отчима, так что мы стали видеться меньше.

Мы решили устроить небольшую поездку на двоих. Куда-то недалеко, где мы могли бы лежать на солнце и ничего не делать. Мы выбрали городок Дейтона-Бич на побережье. Калеб должен был забрать меня после работы. Придя с учебы, я собрала вещи. Моя сумка стояла у ног, а руки были нервно сцеплены на коленях. Я хотела, чтобы эти выходные прошли идеально. Я даже впервые сходила в «Виктория Сикрет» и подобрала себе кое-что, что, как я думала, ему понравится. Сегодня – та самая ночь, решила я. К этому моменту мы были вместе полтора года. Кэмми завыла от восторга, когда я рассказала ей.

– Ну наконец-то, глупая ты корова! – Она вручила мне упаковку презервативов самого большого размера. – Ты знаешь, как все работает? Потому что я могу рассказать основы.

– Если бы я хотела совет от шлюшки, то позвонила бы по номеру 900, – сказала я, выхватывая коробку у нее из рук.

Она рассмеялась и отдала ее.

Калеб все не приезжал. Я пыталась звонить ему, но попадала на голосовые. Он никогда не опаздывал. Всегда приезжал за десять минут до назначенного времени. Я пыталась не думать о том, что он мог попасть в аварию, но все равно беспокоилась. Я стала звонить в больницу, но мне сообщили, что никто, подходящий под мое описание, к ним не поступал. Я подумала о том, чтобы позвонить его родителям, но учитывая нашу с ними встречу – не могла заставить себя набрать их номер. Я убрала телефон и стала нервно кусать ногти.

Оставался единственный вариант. Он все еще был на работе и потерял счет времени. Это в последнее время случалось довольно часто – его работа была такой требовательной, что иногда он забывал о том, когда именно мы договорились встретиться, или о том, что мы празднуем полтора года отношений и должны подарить друг другу садовых гномов в честь праздника. Я не злилась. Меня это устраивало. Надо просто заехать к нему в офис и напомнить. Да. Я схватила ключи и побежала по лестнице.

Офисное здание компании «Финансы Фосси» располагалось в деловом районе, в двух кварталах от пекарни «Бонжур», где Сильвестр Сталлоне покупал свои круассаны за семь баксов.

В том же здании располагались и другие фирмы, услуги которых могли себе позволить только богатые, так что, естественно, на входе имелся охранник. Он посмотрел на меня опухшими глазами, предполагавшими слишком большое количество выпивки накануне ночью, и раздраженно бросил:

– Здание закрыто на вечер.

– Тогда почему двери открыты? – возразила я, глядя на немногочисленных людей в холле.

Они все были в шелковых платьях и сделанных на заказ смокингах. Вся сцена кричала «узрите богачей» самым раздражающим способом.

– На пятом этаже вечеринка. Частная вечеринка, – подчеркнул он. – Двери закрыты для клиентов.

На пятом этаже работал Калеб, осознала я с нехорошим предчувствием. Он не говорил мне ни о какой вечеринке. Да, эта неделя на работе выдалась у него особенно занятой, но как можно забыть о чем-то подобном?

– Ну, а я как раз иду на вечеринку в «Фосси», – сказала я своим самым высокомерным голосом.

– Да что ты говоришь? Мне так не кажется. – Он оглядел мои футболку и джинсы.

– Мое имя в списке, приятель, – сказала я быстро. Я даже не знала, существует ли на самом деле этот список. – Эйва Лиллибет. Сам проверь.

Эйва была коллегой Калеба – он рассказывал о ее ужасном чесночном дыхании и имплантах в груди размером с дыню. На всякий случай я выпятила грудь. Оказалось, что список и правда существовал – несколько секунд спустя охранник с опухшим лицом нашел «мое» имя на бумаге.

– Оки-доки, мисс Лиллибет. Можете проходить.

Не глядя на него, я направилась сразу к лифтам, надеясь, что настоящая Мисс Чесночное Дыхание не скоро объявится и не разрушит мое прикрытие. Поездка в лифте была тем еще мучением. Когда двери открылись на нужном этаже, я практически вывалилась наружу, едва не споткнувшись о собственные ноги. Здесь я удивленно захлопала глазами. Не было ни столов с факсами, ни работников с бесстрастными лицами. Весь этаж очистили от офисной обстановки и заменили ее элегантными столами, уставленными свечами и хрустальными бокалами. Все жалюзи были открыты, демонстрируя впечатляющий вид на Форт-Лодердейл.

Официанты в белых перчатках разносили по залу подносы с икрой, лавируя между красиво одетыми людьми. Я прижалась к ближайшей стене, ища в толпе знакомое лицо. Калеба не было. Ни с группой секретарей, которые всегда держали меня на линии ожидания слишком долго, ни рядом с его отчимом, который в данный момент улыбался инвесторам. Я забеспокоилась. А вдруг Калеб уже ждет меня в квартире, а я тут шпионю в его офисе, как параноик?..

Надо повести себя достойно и уйти, пока я не успела полностью опозориться. Я направилась к табличке «Выход», надеясь найти лестницу. Пришлось пройти через коридор, полный офисов, но вряд ли там сейчас кто-то был, учитывая вечеринку в полном разгаре. Я ускорила шаг. И была почти в конце коридора, в трех шагах от лестницы, когда услышала его голос. Вот странно: даже сквозь трели Шопена и несмолкающий гул разговоров я все равно услышала его голос.

Остановившись, я наклонила голову, прислушиваясь: не из-за того, что он говорил, но потому, как он говорил – интимно и с придыханием. Я наклонилась к закрытой двери его офиса и услышала гортанный женский смех. Мое сердце перешло на третью скорость. Невозможно не узнать звуки флирта – даже через деревянную дверь в несколько сантиметров толщиной. На фоне играли «Прелюдии» Шопена. Я отшатнулась.

Задержав дыхание, я снова прижалась ухом к двери. «Некоторые вещи лучше не доставать из холодильника», – поговаривала моя мать.

Я вжалась щекой в деревянную поверхность. Больше никто внутри не говорил. Что бы ни происходило по другую сторону двери, оно происходило тихо. Я сделала шаг назад. Пора мне появиться в сцене «Входит сумасшедшая девушка».

«Я не буду кричать, – сказала я себе. – Я разберусь с этим элегантно и не теряя достоинства». Схватив ручку двери, я провернула ее, дернув дверь на себя. Та сдвинулась, как занавес, открывая передо мной сцену, которая навсегда отпечаталась у меня в памяти.

Эта сцена изменила все. Все разрушила. Все сломала.

Глава 14

Глава 14

Настоящее

Я уезжаю. Пусть Леа радуется победе сколько хочет – но я не хочу быть рядом, когда это случится. Я не беру много вещей: только пару книг и фотоальбомов, принадлежавших моей матери. Остальное было уничтожено. Я засовываю все в машину вместе с Пиклз. Коробку с воспоминаниями о Мистере Икс я оставляю лежать на своем изувеченном кофейном столике вместе с конвертом с фотографиями, украденными Леа. Вдобавок она засунула в конверт пять стодолларовых купюр… и их я тоже оставляю. Если уж я собираюсь сделать это, то как следует. Никаких больше памятных сувениров, которые способны превратить мое сердце в отбивную.

Прежде чем выйти за дверь навсегда, я беру в руку пенни. Чертов пенни. Чертов Калеб. Я сжимаю кулак так сильно, как только могу, до побелевших костяшек пальцев, пока слова «Можно обменять на объятие и поцелуй. В любое время… в любом месте» не отпечатываются у меня на коже. Затем я разжимаю кулак – и пенни падает на пол.

Я кладу под дверь Роузбад прощальную записку, в которой лгу о работе в Калифорнии, и обещаю написать ей, как только устроюсь на новом месте. Я оставляю ключи в офисе арендодателя. Жму педаль газа. Гора обрушивается у меня с плеч, когда машина выезжает на трассу: я чувствую себя свободной, пересекая штат Джорджия. Еще большее облегчение я испытываю, когда меня обнимает Кэмми.

– Добро пожаловать в Техас, лучшая подруга, – она улыбается, целуя меня в щеку. – Твоя новая жизнь только начинается.

Прошлое

Ветер яростно хлестал по машине, протестующе воя от того, что его не пускали внутрь.

Разбитое лобовое стекло собирало танцующие в воздухе снежинки: по паутине трещин, окрашенных красным, расползалось белое покрывало. Два пассажира на передних сиденьях истекали кровью, оба без сознания. Водитель был весь в крови. Никто не вызвал «Скорую», поскольку машину еще не заметили в буране. Пассажир проснулся, застонал, хватаясь за голову. Когда он взглянул на свою руку, кончики пальцев были испачканы в крови.