По дороге на кладбище отец несколько раз начинал разговор, но я не реагировал. И в кои-то веки не потому, что пытался что-то доказать. Джереми, по крайней мере, это понял и после того, как в первый раз поймал мой взгляд в зеркале заднего вида, ни в чем меня не упрекал.

Грег всегда был примирителем в нашей семье. И ему по-прежнему удавалось сглаживать острые углы.

Впервые мы ехали к Грегу на разных машинах, как отдельные семьи. Мне было интересно, стыдился ли этого кто-нибудь еще, кроме меня. Возникало ли у кого-нибудь ощущение, что мы подвели Грега? Не то чтобы это имело какое-то значение или Грег вообще мог об этом знать, но я чуть было не предложил забрать по дороге маму, чтобы, по крайней мере, приехать к нему всем вместе.

Мысли о старшем брате вились в моей голове, как снег вокруг машины. Каждую я принимал с интересом. У меня это редко получалось – думать о Греге и не чувствовать боли, пронизывающей до мозга костей. В этом смысле мне помогали разговоры о нем с Джолин, но я все равно ощущал укол, когда воспоминание заставало меня врасплох, оно будто выбивало из легких весь воздух. Теперь же воспоминания были мне приятны, когда получилось наблюдать их.

Когда мы приезжали на кладбище, мне становилось труднее цепляться за счастливые воспоминания. Не из-за мыслей о гибели Грега, а из-за того, что семью захлестывало горе и каждый погружался не только в свою печаль, но и в печаль друг друга.

Я заметил, как напряглись плечи отца, еще до того, как увидел дорожный знак и машина свернула на стоянку. Мы молча вышли и плотнее закутались в пальто. Мама уже была на месте. Она вынула из кармана руку в перчатке и подняла ее, приветствуя нас. Мы были слишком далеко, чтобы я мог разглядеть, на кого она смотрит, но взгляд отца был прикован к ней.

Она поцеловала нас с Джереми в щеки такими холодными губами, что я чуть не вздрогнул, потом пожала протянутую руку отца, и мы прошли через арочные кованые ворота кладбища Монтгомери.

Надгробие Грега ничем не отличалось от окружавших его других, но все мы уверенно ступили на хорошо утоптанную тропинку к нему. Мама первой подошла к могиле и нагнулась, чтобы убрать ветки и листья, пробивавшиеся сквозь свежевыпавший снег. Цветы, прислоненные к могильному камню, почти не завяли, но мама опустилась на колени и заменила их свежими, которые принесла с собой. Она сняла перчатку и скользнула пальцами по выгравированным буквам.

Папа опустился на колени рядом с ней, и она склонилась к нему. Пока они разговаривали с Грегом, до нас с Джереми доносился их шепот, но слов мы не слышали.