– Да. – Горло так сдавило, что я еле выдавливал из себя слова. – Это очень трудно.

– Но ты же смог? – продолжил он. – Я имею в виду, рассказать Джолин?

Я кивнул:

– Да, это было после того, как мы… мы столкнулись с Дэниелом. – Я не намеренно скрывал этот факт от своего брата; просто мы почти не разговаривали, разве что ругались. Однако я опустил голову, сознавая, что, независимо от моих намерений, мне следовало рассказать ему о встрече с лучшим другом брата.

Я старался не смотреть на Джереми, когда он заговорил, но услышал, как дрогнул его голос.

– Что, серьезно? Когда? Где? Он… в порядке?

Я рассказал ему в подробностях, с каждым словом чувствуя себя все хуже. Дэниел был не просто другом Грега, он был другом и нам – нам обоим.

– У него тот же джип.

Уголки губ Джереми приподнялись.

– От него по-прежнему пахнет так, будто на него нассали все животные штата?

Я рассмеялся:

– Действительно, все животные штата писали на него. Помнишь, как они с Грегом посадили барсука на заднее сиденье?

– Да, а тот раз, когда у них была пара лебедей…

И в таких веселых воспоминаниях прошел остаток пути. Я чуть живот не надорвал от смеха, и впервые с тех пор, как умер Грег, мои слезы лились не от горя.

Джолин

Было поздно, когда я услышала, как открылась входная дверь, но не так поздно, как я ожидала. Обычно я уже крепко спала, когда мама возвращалась после свидания с Томом, но на этот раз они уехали всего пару часов назад. Я еще доедала последние кусочки предпраздничного пирога-перевертыша с ананасами, который испекла для меня миссис Чо в преддверии моего дня рождения. Она сопроводила его запиской со своими впечатлениями о последних рекомендованных мной фильмах. У нее осталось горьковато-сладкое послевкусие от блистательной драмы взросления «Дорога, дорога домой», но она не смогла преодолеть ту сцену в фильме «Самолетом, поездом и автомобилем», где Стив Мартин сквернословит, ругаясь со служащей из конторы по прокату автомобилей. Пирог был на завтра, но мне не хватило терпения. А неожиданное появление мамы означало, что я не успею смыть карамель с тарелки. Даже если бы я запихнула в рот остатки пирога, грязная тарелка меня бы выдала. Я решила насладиться лакомством, потому что все равно придется за него расплачиваться.

Я как раз подносила кусочек ко рту, когда мама зашла на кухню. Она оцепенела, как если бы застукала меня занюхивающей кокаин со столешницы, что в ее понимании, возможно, выглядело менее тяжким проступком. Если бы я сидела на наркотиках, она могла бы отправить меня на реабилитацию. А вот что делать с потреблением переработанного сахара – это уже вопрос.