Я сделала себе мысленную заметку чаще обнимать Гейба.

– Именно об этом я и хотела тебя попросить.

Волоски у меня на загривке встали дыбом, и я знала, что мне не понравится то, что она скажет дальше.

– Может быть, ты дашь мне свой телефон, но… – ее голос понизился до такого шепота, когда она скользнула рукой по спинке моего сиденья, что мне пришлось читать по губам, – …только чтобы Гейб не видел.

– Я не могу этого сделать, – прошептала я в ответ.

– Скажи маме или папе, что ты его потеряла, и попроси купить новый.

Я чуть не рассмеялась, решив, что она шутит. Черри знала, как я психую из-за того, что мне предстоит обратиться к ним по поводу оплаты киношколы, а после того ужасного испытания с покупкой вечернего платья можно было ожидать, что подобная просьба обернется моей гибелью.

Но Черри не засмеялась вместе со мной. Она нахмурилась.

– Мне необходимо поговорить с ним, – сказала она.

– Э-э, нет. – Всякое веселье исчезло с моего лица. – Тебе это не нужно.

Она стиснула зубы.

– Хорошо. Тогда ты позвони ему. Скажи, что…

– Черри, нет. Отпусти его. Серьезно, я… – Я чуть было не сказала ей, что знаю, каким должен быть настоящий бойфренд, но Меник не такой. Вот только Адам не был моим бойфрендом. Как друг, он, конечно, добрый и заботливый, и он делал все возможное, чтобы я чувствовала себя особенной, – почти заставил меня поверить всему, что говорил прошлой ночью. Вот каким должен быть бойфренд, а не таким, как Меник – грязным манипулятором. Черри заслуживала того, кто будет относиться к ней так же, как Адам относился ко мне.

Независимо от того, стоила я этого или нет.

– Ты можешь либо быть моей подругой и помочь мне, либо… – Она пристально посмотрела на меня. Продолжение было излишне.

– Я пытаюсь быть твоей подругой. Я наблюдала, как этот парень превращает тебя в смиренное, параноидальное… существо, постоянно извиняющееся за малейшее оскорбление, которое ему привидится. Он отталкивает тебя от твоих друзей и заставляет чувствовать себя виноватой за каждую секунду, когда ты не поблагодарила его за то, что он тебя терпит. – В какой-то момент я перестала шептать, и Гейб явно прислушивался. – Год назад ты бы меня ударила, если бы я захотела такого парня.

– За исключением того, что для начала кто-то должен был захотеть тебя, но никто так и не захотел.

Остатки воздуха вырвались из моих легких, и они отказывались наполняться заново. Это было подобно самому сильному удару, который мне когда-либо доставался на футбольном поле, а она даже не прикоснулась ко мне. Она не просто имела в виду, что ни один парень никогда не хотел меня; она хотела сказать, что я вообще никому не нужна.