– Вполне возможно, что я заснул в какой-то момент или вообще проспал весь фильм.

Ее смех был немного дрожащим, но он подсказывал, что она не сердится на мою склонность к нарколепсии.

– Я удивлена, что ты помнишь эту сцену.

– Как только зазвучала эта песня, ты привстала на колени и вцепилась ногтями мне в руку. Что не очень-то способствует хорошему сну.

– Я обожаю эту сцену. Вообще люблю этот фильм, но как насчет капкейка? У меня еще есть шанс его получить?

– Воображаемый капкейк? Конечно, он твой.

– А свечку ты в него воткнул?

– Целых шестнадцать. Ты теперь даже не угадаешь, что это капкейк. Больше похоже на обертку, объятую пламенем.

– Звучит превосходно. И ты споешь для меня?

– Не-а, потому что мое пение так далеко от совершенства, как ты и представить себе не можешь. Но я бы произнес эти слова нараспев, тебе бы понравилось.

– Даже не сомневаюсь.

– В следующем году, – пообещал я не только ей, но и самому себе. – Все, все будет именно так: твой день рождения, полночь, я под твоим окном, отвратительный банановый капкейк, но с семнадцатью свечками.

– Я верю, что ты это сделаешь.

– Если бы не возрастной ценз, я сделал бы это прямо сейчас.

– Спасибо, Адам.

– С днем рождения, Джолин.

Джолин

С ботинками в руках я на цыпочках спустилась по лестнице и выскользнула из дома во вторник утром, в мой первый день официального шестнадцатилетия, и, вздохнув с облегчением оттого, что удалось выбраться незамеченной, поспешила по подъездной дорожке. Я обогнула дом и, улыбнувшись, ускорила шаг, когда увидела минивэн Гейба, но притормозила, заметив Черри на заднем сиденье.

Я не могла остановиться и застыть истуканом, поэтому подошла к машине и запрыгнула на пассажирское сиденье. Я поздоровалась с Гейбом и, обернувшись, обратилась к Черри:

– Привет. Домашний арест снят?