Его гнев на мгновение утих.

– Я понимаю, что в жизни этой девушки, возможно, не так много людей, кто о ней заботится, и я рад, что ты это делаешь, но… – Гнев вернулся. – Я больше не позволю тебе диктовать, как все должно быть устроено в нашей жизни. Я скучаю по сыну. – Почему-то эти последние слова прозвучали с наибольшей злостью. – Я хочу сказать, что это такое? Я знаю, ты злишься из-за нас с мамой, но тебе лучше не связывать все это с ней…

– Я этого и не делаю.

– …но тебе нужно преодолеть это и вернуться к реальности. Это твоя реальность. Здесь и сейчас. Эта реальность и моя, и Джереми, и твоей мамы тоже. Это то, что мы имеем. Не навсегда, я тебе обещаю, но ты все усложняешь для каждого из нас, в том числе и для себя. Если бы ты попытался…

– Как пытаешься ты? Но этого недостаточно, папа. Каждый уик-энд, когда она там, а мы здесь… – и я убедился, что он понимает, что речь не только о нас с Джереми, – …этого недостаточно. – Я хотел, чтобы он прислушался к своим же словам и осознал, что они одинаково верны и для него, и для меня. Я устал. Устал от всего этого. Потому я и согласился поддержать отца в его попытках все исправить. Но это оказалось гораздо сложнее, чем я думал. Во мне накопились месяцы обиды, и я не мог заставить их исчезнуть за одну ночь. – Старайся лучше.

Из всего, что я сказал в тот вечер, эти два слова, казалось, ранили его больнее всего.

Я ушел в свою комнату, не сказав больше ни слова.

Джолин

Отец Адама проявил жесткость в закусочной и не собирался сдавать позиции в ближайшее время. «Семейный вечер», о котором он упомянул, вряд ли мог доставить удовольствие кому-либо из них. Как бы то ни было, мы попрощались, и я задержалась в коридоре, уставившись на дверь своей квартиры как на ящик Пандоры. Мне казалось, что, если она распахнется, все зло мира вырвется оттуда наружу.

Или, по крайней мере, Шелли.

– Что у тебя за тяга к коридорам?

Я повернула голову и увидела Гая, невозмутимого, насколько это вообще возможно. Он стоял, прислонившись к дверному косяку.

– У меня? – переспросила я. – Ты ко мне обращаешься? Я думала, мы уже перешли к стадии едва заметных кивков на лестнице.

– Да ладно тебе. Не сердись. Вы шли ужинать. Я рассудил, что вряд ли ты захочешь, чтобы я объяснял всем, что ты провела свой день рождения со мной после того, как я застал тебя здесь, в одиночестве и слезах.

Воспоминание о той ночи больно кольнуло.

– Значит, ты проигнорировал меня ради моего же блага? Спасибо тебе за это. Позволь мне отплатить тебе тем же. – Я отвернулась и пошла по коридору, прочь от папиной квартиры. Но, сделав всего несколько шагов, притормозила. В том направлении передо мной открывалось ненамного больше возможностей, чем в обратном.