Красными оставались только его уши, и я предположил, что это вызвано скорее злостью, чем смущением. Я подумал, что он сейчас разинет рот и докажет ее правоту, но он удивил меня.

– У меня есть смягчающее обстоятельство. Он, – Джереми бросил на меня быстрый взгляд, – должен был проводить время с нашим отцом, но с самого первого дня тусовался с тобой. Разве я был говнюком по отношению к тебе? – Он покачал головой. – Я мог бы вести себя повежливее и думал об этом еще до того, как он сошелся с Эрикой, но продолжал проводить время с тобой, когда мы бывали здесь. Кстати, именно так она и начала со мной общаться. Мы оба злились на него – а заодно и на тебя.

– К твоему сведению, ты вел себя как редкостный говнюк. – Джолин снова подтолкнула к нему корзинку с жареным картофелем. – Я так понимаю, что отчасти из-за меня тебе жилось здесь несладко. И еще эта история с Эрикой…

Джереми изучал ее лицо. Она внимательно смотрела на него. Он схватил ломтик картошки.

– Значит, ты подсел к ней на репетиции и сказал… что? «Мы оба думаем, что Адам – козел»?

– Эй, – подал я голос. – Вообще-то я здесь. – Никто из них даже не взглянул на меня.

Джереми взял еще один ломтик:

– Ну, как-то так.

– А чья была идея пойти вместе на танцы? – спросила она.

Джереми усмехнулся:

– Моя. Потребовалось немного усилий, чтобы убедить ее, но она в конце концов согласилась.

– Крутой дерьмовый финт, – сказала Джолин, но тоже улыбнулась.

– Но ведь сработало. Оказывается, у нас много общего, помимо желания нагадить ему.

– Я все еще здесь, – напомнил я, и они снова меня проигнорировали.

– Рада за тебя, – сказала Джолин моему брату, и я понимал, что она говорит это без всякой иронии. – Хотя мне ее очень жаль, потому что она явно пошла на понижение.

Мое сердце подпрыгнуло от этого замечания, в то время как Джереми запрокинул голову и рассмеялся:

– Вот что я тебе скажу. Дай моему брату хоть немного продохнуть, пока мы здесь, и я не буду таким говнюком для тебя.

Джолин откинулась на спинку стула, и уголок ее рта приподнялся:

– Идет.