Они все еще улыбались, когда вернулся отец.

– Что я пропустил?

– Хм. Эти штуки действительно хороши, – сказала Джолин, надкусывая свой чизстейк. – Спасибо, что позволили мне увязаться за вами.

Я видел, как отец уже собирался дать машинальный ответ, но успел его проглотить, и еще заметил, что Джолин почувствовала себя неловко. Она отложила недоеденный стейк и целую вечность вытирала руки салфеткой.

Он собирался сказать «пожалуйста, в любое время», но не имел в виду «любое время». Будь все мы дома, с мамой, он бы с радостью предложил Джолин место за нашим обеденным столом в любое время, когда она захочет к нам присоединиться. Но мы не сидели за столом, который они с мамой отреставрировали в свой медовый месяц. Мы сидели в дешевом фастфуде в нескольких милях от родного дома.

Это была отцовская версия попытки. Он просил маму сделать то, к чему она не была готова, но, вместо того чтобы остаться и помочь ей двигаться в этом направлении, сорвался и сбежал.

В промежутке между разговором с Джереми и визитом в группу поддержки я как-то начал забывать этот факт. Отец только что ярко напомнил мне об этом.

Когда разговор замер, мой кайф от новоиспеченного перемирия между Джереми и Джолин испарился. Я поймал себя на том, что пристально смотрю на отца. Я почувствовал, как Джереми сверлит меня взглядом, и почти услышал, как он говорит: «Мы так не договаривались, братан». Я повернулся к Джолин и встал из-за стола.

– Пошли отсюда.

Джолин перевела взгляд с меня на отца, когда тот сказал:

– Куда вы?

– Куда-нибудь. Не знаю.

Отец обратился к Джолин:

– Мы с удовольствием пригласим тебя как-нибудь еще раз поужинать с нами, но, думаю, сегодняшний вечер нам нужно провести семьей.

– Что? Семьей? – Я со злостью чеканил слова. – Мама не выходила из машины, когда высаживала нас, и я не видел, чтобы ты ждал нас на обочине.

Не то. Не то я говорил. Джереми бросил остатки своего стейка на тарелку и закатил глаза.

Отец посмотрел на меня.