– Твой дом как будто сошел с картины Нормана Роквелла, а мой выглядит декорацией к сериалу «Настоящие домохозяйки».

В сарае было немного теплее, чем снаружи. Во всяком случае, изо рта уже не вырывались облачка пара, но у меня не было времени подумать об этом, потому что Адам снял пальто, все еще теплое от его тела, и обернул его вокруг меня.

– Так лучше?

– М-м-м, – промычала я, уютно устраиваясь в тепле.

В сарае было только два окна, расположенных высоко над чердаком с одной стороны, так что я могла различить лишь его силуэт, когда он отошел от меня и опустился на колени в углу. В следующее мгновение на стропилах под крышей зажглись перекрестные нити огней.

– Как красиво, – выдохнула я.

– Грег придумал ночники для животных, – объяснил он. Я расслышала, как стучат его зубы, и рассмеялась.

– Ты задубеешь в одной пижаме. Кстати, классно выглядишь в ней.

Света было достаточно, чтобы разглядеть его румянец.

– Я мигом. – Он снова выбежал на холод и через несколько минут вернулся в другом пальто. В углу, за стеной клеток разных размеров, стояли какие-то ящики и сундук, где мы и устроились. Он покачал головой и улыбнулся, глядя, как я оттаиваю. – Ты просто невероятная, знаешь об этом?

– Ты вроде как установил планку своим полуночным звонком и обещаниями на мой следующий день рождения. Меньшее, что я могу сделать, – это лично поздравить тебя с днем рождения.

Он смотрел на меня как на лучшее, что когда-либо видел, и мое сердце бешено заколотилось. Ощущение было настолько сильным, что мне потребовались все силы, чтобы не отвести взгляд.

– Ну… с днем рождения. – Мне не показалось, что я произнесла это как-то по-особенному, но Адам сглотнул и уронил взгляд на свои руки.

– Как тебе удается все время удивлять меня?

– Хм, – хмыкнула я. – Это первый день рождения, когда я появляюсь в твоем доме посреди ночи, так что либо ты все еще спишь, либо путаешь меня с какой-то другой девушкой. В таком случае ой.

Адам даже не улыбнулся.

– Я не ожидал от этого года ничего хорошего. Мои родители разошлись, и мы с братом едва можем поговорить без кулаков. Грега нет уже два года, и порой, когда я думаю о нем, все еще не могу дышать. Я так долго злился на… всех, потому что, если не злюсь… – Его голос стал тихим, как шепот. – Если не злиться все время, значит, надо стать кем-то другим, кем-то, кем я не хочу быть, потому что если я начну ломать себя, то вряд ли когда-нибудь смогу остановиться.

Мне следовало бы почувствовать себя неловко от того, как он обнажает свое сердце, но так как я действительно хотела помочь ему избавиться от боли, мне не нужно было его останавливать.