– Адам! – Мое сердце уже не столько пыталось вырваться, сколько разбиться всмятку. Ребра ныли, словно раздробленные, и я не доверяла себе настолько, чтобы открыть глаза. Я не могла позволить ему сказать то, что, как мне казалось, он собирался сказать. Испуганное, отчаявшееся существо в моей грудной клетке просто билось в истерике.

– Я скажу тебе это рано или поздно, но если ты не готова к этому сегодня…

Я снова открыла глаза, и мое сердце сжалось от облегчения. Он пожал плечами.

– Этого – что ты здесь, со мной – сейчас вполне достаточно.

Я чувствовала себя разбитой и опустошенной, и мое сердце перешло на дрожащий, робкий стук – усталое, но готовое вновь пуститься галопом, если его подхлестнуть.

– Ты здесь в мой день рождения? – Он улыбнулся. – Это лучший подарок, который я когда-либо получал.

– О, чуть не забыла. – Я обрадовалась передышке и напоминанию о том, что у меня есть для него кое-что еще. Пальцы все еще плохо слушались – от холода и адреналина, которым сердце накачало мой организм, – но сумели порыться в сумке и вытащить маленькую картонную коробку. Я протянула ее Адаму: – Открой.

Он открыл коробочку, и от его улыбки мне стало даже теплее, чем когда он укутал меня в пальто. Увидеть такое его лицо… это стоило того, чтобы замерзнуть. Еще как стоило.

– Яблоко с корицей, – сказала я, кивая на капкейк. Как будто он и сам не мог догадаться. В воздухе разливался восхитительный аромат пряной маслянистой ванили. Я надеялась, что мой капкейк почти такой же вкусный, как яблочный пирог его мамы, про который он говорил, что у него вкус лета. Я снова полезла в сумку и вытащила оттуда свечу и коробок спичек. Крошечное пламя ожило, освещая наши лица, когда я зажгла фитиль. – Я не собираюсь петь, но ты можешь загадать желание.

Он взглянул на капкейк, и пламя плеснуло жидкого золота в его карие глаза.

– Это легко. Я уже знаю, чего хочу.

Мое сердце пропустило удар, но тут же наверстало упущенное парой других, не болезненных, но быстрых. Как сказал Адам, того, что мы имели здесь и сейчас, достаточно: мы сидели рядом, разговаривали, сохраняя оставшиеся решающие дюймы дистанции между нами. Все внутри меня предупреждало, что если я подпущу его еще ближе, то не выживу, но жарким взрывом, прогнавшим остатки холода из моего тела, пришло осознание того, что я никогда не смогу жить в полную силу, если попытаюсь оттолкнуть его. Я приготовилась к тому, что мое сердце совершит еще одну, последнюю, жестокую атаку в попытке защититься, но этого так и не произошло.

Потому что, когда Адам задул свечу и его взгляд встретился с моим, я поняла, что его желанием была я.