А я очень хотел, чтобы она зашла к нему, и впервые не пытался это скрыть.

И это означало, что нам придется попробовать еще раз, вместе – мне, Джереми и отцу.

Джолин

Неужели он не видел, что делает только хуже? Он пытался убедить меня, что ничего не изменилось, когда все в нем кричало об этих переменах. И неважно, что его отец вернулся в свою квартиру или что Адам и его брат все так же будут проводить здесь каждый второй уик-энд. Формально все так и было, но долго это не могло продолжаться. Казалось, будто кто-то установил над нами гигантское табло обратного отсчета и цифры стремительно сбегали к нулю.

Мое сердце тоже бежало, стучало так быстро и так сильно, что он не мог этого не заметить.

Адам

Не знаю, кого я пытался убедить, себя или ее, но мне было совершенно ясно, что ни один из нас мне не поверил. Правда заключалась в том, что все изменилось, и не только потому, что отец приехал к нам в мой день рождения. Я изменился. До меня дошло, что моя злость еще глубже вбивала клин в нашу семью, и я начинал понимать, что никто из нас не виноват в том, что этот клин вообще появился.

Я уже решил пойти с отцом на следующее собрание группы поддержки и на этот раз не собирался торчать в коридоре. И когда он высадит нас у дома в воскресенье, не один Джереми пригласит его войти. Я все отчетливее чувствовал, что у нас все может получиться, впервые после смерти Грега. Но Джолин…

Джолин

Я увидела, в какой момент он осознал, чем это обернется для нас, если таких дней, как его день рождения в кругу семьи, станет больше. Если его отец станет чаще бывать у них дома и мама увидит, как оба ее сына ждут его обратно. Если его родители начнут понимать то, что Адам с Джереми знали с самого начала: им лучше быть вместе, одной семьей.

Он замолчал на полуслове, и его руки повисли. Лицо приобрело оттенок, противоположный красному, и если бы я могла заглянуть ему в душу, думаю, увидела бы огромную трещину, раскалывающую его сердце пополам.

Мое сердце ожидала такая же участь, но, поскольку оно изначально не было цельным, трещина не так ярко проявлялась снаружи. Я никогда не жила надеждой на счастливый конец. Мне не нужно было обуздывать свою злость ради воссоединения семьи, потому что не злость была моей проблемой, да и мои родители никогда не собирались мириться. Моя проблема заключалась в другом, что делало меня намного более уязвимой, чем мне бы хотелось.

Моя проблема в том, что именно тогда, когда я осознала, что могу быть любимой, эту любовь у меня отбирали.

Адам

Я не хотел набрасываться на нее, но у меня не было времени сдерживать этот порыв, и руки сами обвились вокруг нее.