– Я хотел быть здесь на твоем дне рождения, но я также хочу, чтоб ты знал, что я думал над твоими словами, хорошо? Я делал то, что считал лучшим, но, если ты говоришь, что это не так, – сынок, посмотри на меня. – В его голосе не слышалось приказных ноток. Он просил меня повернуться лицом к нему, полностью сознавая, что я, возможно, не смогу этого сделать.

Я, похоже, удивил нас обоих, когда встретился с ним взглядом.

– Если ты говоришь, что этого недостаточно, тогда я буду делать больше. – Он посмотрел на открытую дверь в подвал, которую сделал своими руками, когда я еще не умел ходить. – Я постараюсь сделать все возможное, насколько она мне позволит.

Я опустил глаза, но не потому, что больше не мог смотреть на отца, а потому, что не хотел, чтобы он смотрел на меня. Я слишком часто моргал, и каждая моя мышца была слишком напряжена.

Отец положил руку мне на плечо и пожал его:

– С днем рождения, Адам.

Я кивнул и позволил ему положить мне на тарелку пару гренок.

– Я… э-э… – Мне пришлось вытолкнуть воздух из легких и сделать новый вдох, прежде чем я смог сказать: – Я рад, что ты здесь. Папа.

Одиннадцатый уик-энд 12–14 февраля

Одиннадцатый уик-энд

12–14 февраля

Джолин

Я поджидала Адама в коридоре у квартиры их отца, когда они с Джереми появились на лестничной площадке.

– Привет, – сказал он с улыбкой, из-за которой ему наверняка пришлось бы терпеть насмешки от Джереми, но, когда его взгляд скользнул по моим рассыпанным по спине волосам, улыбка стала еще шире, и я поняла, что ему все равно. Я распустила волосы для него, и, когда он устремился ко мне, глядя на меня так, словно точно помнил вкус моих губ, я с замиранием сердца подумала, не собирается ли он поцеловать меня на глазах у брата.

И мне стало интересно, как он поведет себя, если я поцелую его.

Адам

Я не привык видеть Джолин смущенной, но в кои-то веки именно на ее щеках вспыхнул слишком яркий румянец (хотя мне это нравилось), и она прикусила нижнюю губу (что, пожалуй, нравилось мне еще больше). Если бы мой брат не маячил у меня за спиной, я бы сказал что-нибудь вроде «Как пали сильные!» и коснулся ее щеки. Но я хотел, чтобы она краснела для меня, а не потому, что я ее смутил. Если, конечно, такое возможно. Присмотревшись, я догадался, что румянец на ее щеках нарисовали ветер и холод. Но искусанная губа, подумал я, уж точно для меня.

Как и распущенные волосы.

Джереми поздоровался с Джолин – впервые с тех пор, как мы начали приезжать сюда, и сознание того, что перемирие между ними все еще в силе, осчастливило меня больше, чем следовало бы. Бросив на меня выразительный взгляд, он проскользнул мимо нас. Я знал, что он хочет мне сказать, напоминая о нашем уговоре.