26–28 марта

Джолин

Когда я увидела Адама в следующий раз, он был одет буквально в спальный мешок. Зима наконец-то признала свое поражение, но на улице все еще царствовал холод.

– Классный прикид, – сказала я. Мы стояли каждый на своем балконе. Это были самые длинные две недели в моей жизни.

– Как ты? – спросил он.

Лучше бы не спрашивал. Мне не хотелось говорить об этом, и с тех пор, как я ему все рассказала, меня терзали угрызения совести. Сознание того, что Адам посвящен в мою позорную тайну, делало историю с Гаем еще более реальной.

– Я в порядке. Ты хоть представляешь, какими унылыми были эти две недели?

– Я тоже по тебе скучал, – сказал Адам. Порой я чувствовала себя неловко от такой откровенной прямоты Адама. Мне недоставало этой открытости, и я никогда не могла признаться, что скучаю по нему.

– Ты все еще персона нон грата в своей семье?

– А, нет, не совсем. Мы с Джереми прекрасно ладим. Лучше, чем когда-либо после того, как родители расстались. Думаю, он и отцу что-то сказал, потому что они с мамой решили наказать меня только на месяц. В следующий раз, когда я буду здесь, нам не придется замерзать до смерти, чтобы поговорить.

– Неужели? Твой брат пошел хлопотать за тебя?

– И он сказал, что я могу разок воспользоваться его трубкой, так что, если возникнет что-то важное, мы сможем поговорить. Он напишет тебе со своего телефона, чтобы у тебя сохранился его номер.

– Просто отвратительно, как сильно ты нравишься людям. Когда я в последний раз видела Джереми, он меня чуть ли не четвертовал. Как это у тебя получается? Может, ты и меня научишь? – Мне пришлось наклониться еще дальше вперед, чтобы поймать улыбку Адама. Его лицо… озарилось, что ли, – как бывает, когда смотришь на восход солнца.

– Произошло кое-что еще. Моя мама сходила в группу поддержки вместе с нами. Два раза. Они с отцом уже поговаривают о том, чтобы встретиться как-нибудь. Я действительно горжусь ею. Знаешь, она не то чтобы сразу стала другой или что-то в этом роде, и еще ни разу не выступала на этих собраниях, но она вела себя лучше, чем я, когда пришел туда впервые. Она сидела в кругу и все такое. Я хочу сказать, это же хорошо, правда?

Сердце упало, и мне пришлось посмотреть с балкона вниз, чтобы он не увидел, как болезненно сморщилось мое лицо.

– Да.

– И отец приезжает к нам на ужин почти каждый вечер. Не знаю, то ли они так работают над примирением, то ли просто хотят понять, как чувствуют себя рядом друг с другом. Но сегодня, когда мама смотрела, как мы с Джереми уезжаем, она впервые не заплакала. Вот чего я хотел от нее, от них обоих – чтобы они старались. – Он пожал плечами и посмотрел на меня.