Наоми смягчается, опираясь на другую женщину, и притворяется, что рыдает: — Для него я почти умерла. Я просто превращаюсь в мусор!

— Видишь, — говорит подруга. — Драматично.

Они продолжают перешёптываться, выходя из кухни и присоединяясь к остальным гостям в гостиной.

— Что здесь, собственно, происходит? — спросил я, обнимая маму за шею и целуя в макушку. Лео поднимает взгляд на меня, скользя им по моим уложенным волосам, затем встречается с моими глазами и поднимает брови. Я пожимаю плечами и отпускаю маму. — А где моя малышка? Не говорите, что она меня забыла, или я просто превращусь в мусор!

— Леона решила устроить коктейльный час для гостей, чтобы начать выходные пораньше, — мама щипает Лео за бок. — А Ниам где-то играет с детьми одного из гостей. — Она рукой отмахивается в пустоту.

— Ты придумала всё это? — поправляю очки, словно это поможет мне лучше разглядеть Лео. Но она уже здесь, чётче всего в этой комнате. Это сбивает с толку, но я не могу отвести взгляд.

Она складывает губы в вежливую улыбку. — Просто подумала, что это будет приятно нашим гостям.

— Вашим гостям? — спросил я, сердце пропустило удар. — Звучит так, как будто ты намерена остаться надолго.

Её взгляд мелькает от меня к маме, будто она может попасть в неприятности за свои слова, но мама выглядит такой же счастливой, как и я. Она обнимает Лео за талию, прижимает к себе, улыбаясь и наклоняя голову к ней. — Оставайся сколько хочешь, Леона.

Лео на мгновение растворяется в объятиях моей матери, затем резко отступает и широким движением сметает соль маргариты с прилавка. — Я просто рада, что им, похоже, нравится.

Мне хочется схватить её за плечи и встряхнуть, сказать, что можно отпустить то, что её сдерживает. Но я напоминаю себе, что нужно время, чтобы позволить себе быть уязвимой — это я знаю лучше многих. Поэтому я просто искренне улыбаюсь, когда она снова встречает мой взгляд, надеясь, что это ещё одна капля, чтобы наполнить её внутренний источник.

Врываясь в кухню с криком, к которому я уже привык за эти годы, вбегает Ниам, за ней маленький мальчик примерно её возраста с ярко-рыжими волосами. Он хватает её, прежде чем она успевает выбежать в сад, а затем убегает, уступая место Ниам, которая теперь должна догонять.

— Нет, не выйдет, — говорю я, обнимая её за талию и поднимая в воздух. — Время идти.

Она продолжает бежать — скорее плавать, учитывая, как она размахивает руками, — несколько секунд, прежде чем драматично рухнуть, как тряпичная кукла. — Я выигрывала!

— Нет, не выигрывала! — отвечает мальчик.

— Скажи спасибо за игру.

Она делает, как я сказал, и мальчик уходит искать родителей. Я ставлю её на ноги, она скрещивает руки на груди с надутыми губами. — Я выигрывала.

— И я верю тебе, — говорю я, проводя рукой по её волосам. — Но у меня есть сюрприз, который, думаю, тебе понравится больше, чем надирать задницу какому-то бедному мальчику.

— Каллум, — ругает мама.

— Попу, — исправился я.

Мама качает головой, а Ниам и Лео смеются. Лео вытирает бутылку виски и закрывает крышку, всё время улыбаясь моей дочери. И это действует на меня куда сильнее, чем когда я наблюдаю, как она наклоняется, застилая постель.

Ниам едва ли не подпрыгивает от нетерпения: — А что за сюрприз?

— Это уже не будет сюрпризом, если я тебе скажу, разве нет?

— Будет!

— Не будет, — парирую я.

Она сдается с тяжёлым вздохом, скорее свойственным подростку, чем маленькому ребёнку. Чёрт, когда эти годы придут, мне придётся несладко. Я протягиваю ей руку, и она берёт её, а затем готовлюсь ко второй части моего плана.

Когда поднимаю взгляд на Лео, та смотрит на Ниам непроницаемым взглядом. Может быть, в другой жизни — той, где мы провели последние двенадцать лет вместе, я смог бы читать его так же легко, как обычный текст. Но в этой — я в невыгодном положении. И восполнить его сможет только время. А время — как раз то, что я намерен заполучить.

— Хочешь пойти с нами, Лео? — спросил я, будто мысль только что пришла в голову.

Мама ухмыляется, но, чтобы скрыть это, отрывает кусок содового хлеба и суёт его в рот.

Лео возвращается из своих мыслей, снова глядя то на маму, то на меня: — О, нет, не могу. Мне нужно помочь Шивон.

— Глупости, иди, — говорит мама, отмахиваясь. — Все скоро разойдутся ужинать. Поможешь мне вечером убраться. — Она бросает на меня выразительный взгляд, но продолжает обращаться к Лео: — Если, конечно, ты вернёшься домой.

— Вернусь.

— Вернётся.

Мы смотрим друг на друга, неловко смеясь.

— Значит, решено, — говорит мама, вытирая руки о штаны и улыбаясь нам обоим. Затем кивает на дверь, когда никто не двигается. — Ну, вперёд.

Мы все разом трогаемся с места, направляясь к выходу. Ниам оживлённо болтает о том, каким может быть сюрприз, а Лео вежливо слушает. Дойдя до машины, я усаживаю Ниам на заднее сиденье, а затем держу переднюю пассажирскую дверь для Лео. Она останавливается между мной и машиной, её тело так близко, что я вижу, как грудь поднимается и опускается при дыхании. Подвеска, которую она всегда носит, опускается под вырезом свитера, и когда мой взгляд следит за её движением, я замечаю кружево белого бюстгальтера, выглядывающее сквозь широкую вязку кофейного свитера. И вся кровь тут же отливает от головы.

— Куда мы едем? — выдыхает она, устремляя взгляд на мою шею, а не на лицо.

— Увидишь, — отвечаю я и позволяю себе одну-единственную слабость: кладу ладонь ей на поясницу и мягко направляю вперёд.

— Будем кидать камушки! — визжит Ниам, выскакивая из машины, едва та останавливается.

Она мчится по гравию и вскоре оказывается у кромки воды, где берег покрыт мелкой галькой. Я бросаю взгляд на Лео — она улыбается. Совсем чуть-чуть, но всё же от этого сердце будто трескается на мелкие осколки.

— Готова?

Она радостно кивает, и мы выходим из машины вместе.

Пока идём к месту, где Ниам уже швыряет камешки по поверхности, как мастер, я не могу удержаться и всё время краем глаза смотрю на Лео. Жду хоть малейшего проблеска узнавания — чтобы глаза округлились, или губы разомкнулись в тихое о.

Место выглядит так же, как и все те годы назад, когда я привёл её сюда, чтобы научить водить на механике. Площадка большая и почти пустая, только изредка появляется рыбак у озера. Это казалось идеальным местом для урока без свидетелей, как она сама просила.

Только потом я понял, что доверить ей руль рядом с озером — не лучшая идея. Мы оба едва не надорвались от смеха, а коробка передач была наполовину мертва. Даже спустя час она едва могла тронуться без того, чтобы не заглохнуть. Похоже, роль пассажира — её судьба.

Если сосредоточиться, я всё ещё могу почувствовать мягкое тепло её руки под моей, когда я направлял её в первую передачу, потом во вторую. Уголком глаза я вижу, как её рука сжимается, и понимаю, что она присутствует со мной в этой памяти.

Когда она поднимает на меня взгляд, я уже смотрю на неё. Лео быстро отводит глаза, но на губах всё равно появляется улыбка.

— Леона, смотри! Видишь, как далеко я кинула?

— Вижу! — откликается она, а потом вполголоса, только для меня: — Удивительно, что она всё ещё называет меня по имени, несмотря на твоё ужасное влияние.

Я прикладываю руку к сердцу. — Я зову тебя по имени!

Она закатывает глаза так выразительно, что я переживаю, не заболит ли у неё шея. Я изображаю святую невинность, а потом наклоняюсь ближе, нарушая границы. Я чувствую запах её шампуня. Вижу золотые кольца в её радужке. Это слишком много, но всё ещё недостаточно.

— Эгоистично, но мне бы хотелось оставить твоё прозвище только для себя.

— Не хотелось бы, чтобы оно прижилось, — шепчет она, взгляд скользит к моим губам. — Да и я его ненавижу.

— Нет, — я едва касаюсь её руки, лёгким, но уверенным движением. — Тебе оно нравится.

Она качает головой.

— Ты самодовольный ублю...

— Теперь твоя очередь! — перебивает Ниам, сунув в руку Лео гладкий камушек. Если и заметила, что наши руки сцеплены, то промолчала. — Ты ведь умеешь, правда, Леона?

Леона приседает, освобождая свою ладонь из моей, и я сразу чувствую, как мне её не хватает. Влечение — опасное чувство. Я знаю, но не могу остановиться.

— Знаешь что? Прошло столько лет, что я уже не уверена. Почему бы тебе не показать мне?

Ниам буквально светится от радости, когда берёт протянутую руку Лео и складывает её вокруг камня так, как нужно, направляя указательный палец вдоль гладкого гребня и фиксируя большой палец на плоской верхней части. Затем она делает бросок-пример, камень пять раз подпрыгивает по воде, прежде чем утонуть в центре озера.

— Теперь ты! — говорит она, довольная своим мастерством.

— Ну, держись, — вздыхает Лео и кидает. Камень шлёпается в воду и тонет без единого отскока.

Я кусаю нижнюю губу, чтобы сдержать смех, а Лео ставит руки на бёдра, сердито смотря на воду.

Ниам смотрит на место, где пропал камень, а потом тяжело вздыхает, словно на неё легло слишком много забот для её маленького тела. — Придётся поработать над этим.

От её драматичного тона и Лео, нахмурившейся в разочаровании, я не выдерживаю — смех вырывается сам собой. Обе смотрят на меня с разными оттенками возмущения.

— Эй, никто не рождается экспертом, — ворчит Лео и толкает меня в плечо. Я не ожидаю, теряю равновесие — и оказываюсь на коленях в ледяной воде.