Не знаю, с чего это я решила спросить, но глядя на расстегнутую рубашку и строгие брюки, подумала почему-то, что он именно к этому и готовится.

— Да они и не уезжали… не помнишь, что я вчера говорил?

Ах, вот откуда, оказывается…

Я только пожала плечами и отвернулась, собравшись готовить стол к завтраку. То, что я совсем не в курсе дел своего мужа, для меня сюрпризом не стало. Но он все же вздохнул и, видимо, повторил для особо одаренных, которые забывают все, во что их посвящали:

— Проверки не прекращаются, так что они тут, скорее всего, до Нового года останутся. А я с москвичами в одном кабинете сейчас, надо выгодно себя показать и никого не подставить. Наведешь кофе покрепче, окей?

Он не дождался моего ответа и ушел с кухни. Я выдохнула: ну и прекрасно, ну и не договорили — все в лучших традициях нашей семьи. Пусть сам решает, мне даже не пришлось предлагать нанять бригаду — они бы за час с куском стены справились! Но почему-то стало все равно.

Я вздрогнула от своего равнодушия. А особенно — от осознания того, что так было всегда. Я слушала его для галочки, и ни одни его слова не вызывали во мне эмоционального отклика.

Мы позавтракали молча, и я так и не поняла, ко скольки мне нужно вернуться. О своих планах на вечер Леша так же не сказал. Я приняла кроткий поцелуй в щеку, закрыла за ним дверь и выдохнула: вот оно, значит, какое одиночество в браке? Но я настолько привыкла, что даже не замечала этого.

И, оставшись одна, я смотрела в окно кухни, как осень борется с наступающей зимой: сквозь поток ливня пытались пробиться крупные мягкие снежинки. Но как бы не сопротивлялась осень, зима победит — рано или поздно. И сейчас мне хотелось, чтобы это случилось как можно раньше.

Я проследила, как Леша выезжает со двора, и ушла в спальню, к гардеробу — выбирать универсальный наряд на день и на вечер. Хотелось блистать, но притом не вызывать подозрений у окружающих. А с моим рвущимся наружу предвкушением встречи это было весьма непросто.

И зачем он меня позвал? Соскучился? И что задумал? Все так спонтанно, что я терялась в догадках. Но не согласиться не могла: мне было как минимум любопытно! А как максимум — хотелось, чтобы все прошло идеально. Романтично, как в фильмах про любовь, над содержанием которых я вечно хихикала, и в финале которых рыдала.

Сегодня же я разрешила быть себе главной героиней, а не скептиком-критиком, который не верит в настоящие чувства. Меня же оно настигло, треснуло по голове и прицепилось настолько, что от одной мысли, что Марк вдруг пропадет и не будет писать, меня бросало в холодный пот.

Это было ненормально — как раз в этом я отдавала себе полный отчет, но избавиться от дурацкого волнения и от ослепляющих разум иллюзий я не смогла до самого вечера. Вскакивала от каждой навязчивой мысли, что не выгляжу безупречно, поправляла прическу, проверяла, нигде ли не запачкала блузку, не помялась ли юбка, и не забыла ли пудру. А что, если тон помады совсем не подчеркивает мое настроение? Вдруг, глядя на мои глянцевые губы, Марк подумает, что у меня совсем нет вкуса?

В итоге стерла все губы и нарисовала новые. Матовые. Стрелку вместо сияющей синей сделала строгой черной, а соблазнительное декольте закрыла атласным бантом. Вот так-то лучше. Тем более, я же не знаю, куда мы пойдем!

Ждать ответа (а вместе с этим, и окончания рабочего дня) было нестерпимо, и ровно в шесть вечера я стояла у входа в здание как штык. В вечном противостоянии дождя и снега сегодня победил ветер, стер все следы борьбы и навел беспорядок в прическе. Выругаться я не успела: среди толпящихся у входа бело-желтых такси мне сигналил темно-синий "Лэнд Ровер".

Пока я собиралась с мыслями и духом, ветер меня вытолкнул с крыльца и сам понес к машине. Мне оставалось радостно подчиниться. Тем более что сопротивление было бессмысленно.

Я допорхала до автомобиля Марка и, превозмогая порывы, с силой захлопнула дверь. И словно оказалась в другом мире — за шумом транспорта, свиста ветра и возбужденных разговоров завершивших рабочий день людей. В теплом обволакивающем море тихой расслабляющей музыки и свежего, уже знакомого аромата. Казалось, меня здесь ждали, и я была своя.

— Привет. — Я повернулась к Марку и застыла в нерешительности: как мы теперь приветствуем друг друга? Объятиями? Поцелуем? Сдержанным кивком, пока мы не одни?

Но он потянулся ко мне сам, и мы с нежностью обнялись. Хотелось замереть так навечно, но нас поторопил истеричный сигнал клаксона сзади: на выезд образовалась очередь.

— Потерпят, — шепнул мне на ухо Марк. Щекой я почувствовала, как шевелятся колючки его щетины: он улыбался. — Как твой день? Все в порядке?

— Я… да. Все хорошо, — ответила я так же тихо. — А теперь особенно.

— Тогда поехали? Успеем еще постоять в пробке.

Мы неловко расцепили объятия, я пристегнулась, и "Лэнд Ровер" мягко тронулся. Но стоило нам пересечь шлагбаум, мы и правда попали в затор: будни, вечер, плохая погода, наверняка аварии или неработающие светофоры как отягчающие — и город стоит.

— Как у тебя самого дела? — спросила я, стоило нам пристроиться в крайнем ряду на поворот к центру. Марк пожал плечами, но глянул с хитрецой:

— Сдал сегодня готовый сценарий заказчику.

— О! Поздравляю! — воскликнула я. — Это нужно отметить!

— Что-то вроде того, — ухмыльнулся он. — Но главный подарок, по-моему, я себе уже сделал.

— Правда? Это какой же? — спросила я как ни в чем не бывало, а, поймав на себе его внимательный взгляд, нашла ответ на вопрос. Он же просто протянул руку и накрыл мою. По телу снова побежали мурашки. Мелодичная музыка до кучи обнажала эмоции. Хотелось вдохнуть этот момент, просмаковать и выпускать маленькими прерывистыми выдохами — чтобы оставить в памяти, сколько бы он ни длился.

— Я думал о тебе, — сказал Марк, явно считав мое состояние и крепче сжав мои пальцы. Машина тихонько тронулась, но вскоре снова встала. Я мысленно поблагодарила пробку: мы сможем быть рядом чуть дольше, я проживу всем сердцем и сохраню в памяти этот миг.

Я повернула голову:

— Я тоже. Много. О том, что мы говорили, и… вообще.

Марк потянул руку на себя, наши лица приблизились, его губы нашли мои, вторая рука опустила молнию на пуховике, и я подалась вперед, невольно опираясь ладонью на его бедро. Но в этот момент поток двинулся, и я чуть отстранилась, Марк нажал на "газ". Я спросила, не сводя глаз с него всего:

— Куда мы едем?

— Пусть это будет сюрприз, хорошо?

Он улыбнулся, а, поняв, что я так и смотрю на него вполоборота, дотронулся до моей шеи и завершил наш поцелуй. Я чувствовала, как он сдерживает себя, чтобы не поддаться своему желанию и наплевать на все правила дорожного движения. Его горячее дыхание стало прерывистым, я губами ловила его и буквально растворялась в этом прикосновении. А хотелось прильнуть к нему всем телом — как тогда, у меня в офисе.

Мы повернули, плотный поток рассеялся, и образы потихоньку пропали. Я искоса поглядывала на Марка и улыбалась, он отвечал прикосновением к моей ноге, я сплетала наши пальцы. И было так хорошо! Растворяться в этих касаниях, чувствовать музыку и предвкушать волшебный вечер.

Сегодня мы ехали прямо по центральным улицам и знакомым местам, но я до последнего не представляла конечную точку нашего пути. А когда мы случайно вписались в освободившееся место на парковке у Оперного театра, совсем нахмурилась: рядом не наблюдалось ни кафе, ни ресторанов, куда мы могли бы пойти, чтобы отметить завершение проекта, хотя, возможно, мы встали здесь исключительно потому, что других мест просто не было.

— Мы приехали? — удивилась я, когда Марк выключил зажигание и погладил меня по ноге, намекая, что пора выходить.

— На ближайшие три часа — да, — кивнул он, неприкрыто меня разглядывая. А, поняв, что я тоже смотрю, добавил: — Ты прекрасно выглядишь, Алис. Как всегда.

— Спасибо, — я смущенно опустила взгляд, а потом вспыхнула: — Три часа? Мы правда идем в театр?

Марк растянул губы в улыбке:

— Урвал последние билеты! На первый ряд. Полагаю, у нас обоих есть поводы побаловать себя восхитительной оперой? — Он подмигнул и, поцеловав мне пальцы, как истинный джентльмен, выпорхнул из машины, и, пока я собиралась с эмоциями и сумкой, уже открыл дверь: — Прошу!

Я покачала головой:

— Ох, Марк, что же ты не предупредил? Я бы надела свое лучшее платье!

— Ты превосходно выглядишь, — шепотом повторил Марк прямо мне в ухо, когда я вышла наружу. — Не переживай об этом.

Я только закатила глаза и решила ему верить. Ну, и надеялась на то, что у нас останется время заглянуть в буфет — вдруг я поняла, что чертовски голодная, и три часа даже первоклассного спектакля просто не выдержу.

Марк подхватил меня под руку, и мы направились к входу, как настоящая пара. В это время в сумке завибрировал телефон, но, решив, что муж и так знает, что буду поздно, я решила игнорировать вызов. Мне предстояло погружение в мир вечной классики.

Глава 29

Глава 29

На опере мне приходилось бывать разве что в студенчестве. А время, когда я ходила добровольно, и вовсе стерлось из памяти. Мне больше нравились классические постановки с минимальной музыкальной составляющей, но сегодня… не знаю. Марк (ну, и сам спектакль, конечно же!) словно бы надавил на какие-то глубинные струны моей души, от чего слезы лились нескончаемым потоком.