Было больно. Ночами я ревела в подушку, а утром с неизменной улыбкой и щемящей сердце обидой готовила завтрак. Вечером ужинала одна. Потому что он "не мог растягивать удовольствие", съедал все за три минуты и уходил в спальню смотреть новые ролики.

Я хотела говорить. "Я тебя слушаю!" — кричал он из спальни, а я пускала слезы в тарелку и в бокал красного сухого.

На пятый год брака поняла — не могу. Устала. Хочу вырваться и быть одной. И сделать первые шаги в сценаристике.

Тогда же и появился зародыш "Дремлющего камня". Всю боль, что копилась внутри меня, я вылила в первую сцену. И по счастливой случайности оставила ее открытой на рабочем столе. И по другой счастливой случайности муж ее каким-то образом прочитал — что никогда не делал. И по третьей счастливой случайности понял, кого именно я заложила в образы главных героев, и вызвал меня на разговор.

Конечно, я должна была сама начать его, но струсила. А потом… выходит, Леша впервые не проявил безразличие? Понял, что может меня потерять?

На тот момент я уже знала, в какие дни недели загс принимает заявления на развод, куда пойду жить и как делить совместную ипотеку, но… ничего это не пригодилось. После неумелого, но с моей стороны весьма эмоционального разговора Леша вдруг решил… читать мои сценарии!

Естественно, "Дремлющий камень" я отложила, но дала ему свои первые наработки, и мы вдруг начали говорить! Тогда я расцвела, мне больше ничего не надо было для счастья, и таким образом мое творчество спасло мой брак. Я даже мечтала произнести эту фразу в каком-нибудь интервью федеральной газете для пафосного заголовка — когда стану всемирно известным сценаристом, конечно же.

И сейчас я стояла под теплой струей воды напротив наполовину ободранной, наполовину обновленной стены с цветочным орнаментом и понимала, что теперь все снова летит в тартарары, но внутри не свербит, как раньше. Я просто приняла эту ситуацию за норму: мы разные, и это ок. И мы так живем уже восемь лет и принимаем друг друга.

И вот впервые я засомневалась в прошлом "успехе" наших отношений: что, если нельзя смиряться? Что, если приняв его, я приняла и его границы? А теперь я знаю, что нет никаких границ — Марк показал мне это. Нужно лишь обрести свой почерк и как им написать то, что нужно заказчику.

И сейчас я ничего не хотела исправлять: меня все устраивало, и его — тоже. Это было странно. Хотя я видела так же, как Леша старается меняться для наших отношений — по мере своих сил, конечно. Но я это всегда ценила — с того самого разговора три года назад, и вдруг оказалось, что этого может быть недостаточно. Оказывается, может быть иначе в корне.

— Ох, Марк, что же ты со мной делаешь… — пробормотала я, выжимая волосы и глядя на сползающую плитку с ромашкой. Муж скажет, что сама виновата — пошла мыться, когда стена не доделана. А я скажу спасибо, что вообще начал. Но кто бы еще делал не для "и так сойдет", а по правилам и на века. Леша умел, я знала. Просто не хотел.

Я выдохнула и проследила, как без малого три ряда плитки сходит со стены. Прекрасно — вся работа мужа за сегодня коту под хвост, но разве нельзя было предупредить? Я вообще не подумала…

Ну правильно, не подумала! Потому что голова не тем забита! И кто просил ворошить прошлое?

И я бы не стала, если бы не… Марк.

Я поджала губы и с сожалением посмотрела на впустую проделанную работу. Да, муж старается, но что, если этого… мало? И что, если я эгоистка и думаю только о себе? Как я вообще позволила себе снова влюбиться? Как Марк смог пробудить во мне это?

— Мне интересно все, — писал он мне сегодня ночью, когда я уже легла и искоса поглядывала на сопящего под боком мужа. Будить его, чтобы сообщить чудесную новость про плитку, я не стала. — Я могу и на рок-концерт пойти, и по музеям, и на филармонию — это все уникальные эмоции, понимаешь? И мне все это нужно. Мне самому, в первую очередь, а потом уже для работы.

— Ты наполняешься и преобразуешь это в текст, — согласилась я. — Так это и происходит. Если ты пустой, то и писать не о чем.

— Абсолютно. Просто не всем это надо. Многие не видят дальше вытянутой руки.

Я покосилась на спящего мужа. Закусила губу и напечатала:

— Тебя это тревожит как явление?

— Каждому свое, вот и все. Я это принял и иду своей дорогой.

— В одиночку, — отметила я. А потом добавила: — Хотя я тебя понимаю.

— Знаю, — пришел ответ и подмигивающий смайлик. — Как ты вообще? Как работа?

Да, хороший вопрос! Со дня нашей встречи прошло больше недели, мы старались переписываться каждый день, и вот такой его интерес об обычных вещах стал для меня дороже любых комплиментов.

— До дедлайна четыре дня. Немного потряхивает, — призналась я. — Но я успею. Осталось чуть-чуть.

— Не сомневаюсь в тебе. Но уверена, что после личного знакомства с Гростом тебе это нужно?

— Ну я же не могу упустить возможность…

Я отправила сообщение, а сама задумалась: я проверяла почту каждый день, но мне так никто и не ответил. Все думала позвонить, но как-то руки не доходили. Хотя внутри я понимала, что трушу: как я возьму и сама наберу приемную генерального директора "Монстерс плотс"?! Это же не письмо написать!

— Понимаю. Как кстати муж отреагировал на твой успех?

Будто почувствовав, что речь о нем, Леша перевернулся на другой бок, подмял под себя одеяло и отвернулся к окну. Внутри все сжалось от этой странной картины: я словно изменяла ему на его же глазах! И ужаснее всего, что это успело войти в привычку, и мне даже не было страшно переписываться с Марком лежа в нашей постели: муж просто-напросто ничего не видел и не слышал. Даже бодрствуя.

И на вопрос Марка я только закатила глаза: да как-как? Леша даже не знал. Когда я хотела поделиться радостью, инструменты плохо справлялись с задачей повесить водонагреватель, и мне пришлось слушать отборную ругань. После чего он стал злой и раздражительный, и я решила к нему не лезть. Вообще.

— Пусть он узнает из новостных сводок, — уклончиво ответила я и снабдила сообщение смеющимся смайликом. Марк ответил незамедлительно и эмоционально:

— Что, даже в ресторан не ходили?? И дома не отметили?

Мои щеки покрылись румянцем: неудобно было говорить с ним о нас с Лешей, хотя мне безусловно был приятен его интерес.

— Ты же знаешь, это не про нас. Но мы так привыкли, это норма. Не переживай.

Я почему-то думала, что такой мой ответ сгладит его пыл, и Марк правда замолчал на пару минут, но после мне пришло бескомпромиссное:

— Хочу тебя увидеть, Алис. Завтра в шесть заеду за тобой в офис. Будь готова.

Теперь уже я зависла и не знала, как реагировать: растекаться в блаженной улыбке или возмущаться, что за меня все решили? И в итоге написал Марк:

— Молчание — знак согласия, как я понимаю?

— Знак ступора…

Он снова посмеялся, я убрала за ухо прядь и осторожно напечатала:

— Но в твоем приглашении и не было вопроса. Выходит, у меня нет выбора?

— Абсолютно.

— Тогда с нетерпением жду нашей встречи.

Я улыбнулась и с легкостью в сердце рухнула на подушку. Губы застыли в растянутой улыбке, в пальцах снова пошла приятная дрожь, а живот наполнился томящимся теплом: я увижу его уже завтра! Марка! Как это? Возможно ли это? Ведь я успокоилась, мы общались на отвлеченные темы, и вот… вдруг это приглашение…

И теперь я уже точно должна буду выглядеть безупречно. Для него и для себя.

Глава 28

Глава 28

Меня разбудила отборная, ничем не прикрытая ругань мужа. Я и забыла, что там с плиткой беда… но совсем не хотелось про это думать! И, тем более, начинать день с негатива.

Я с головой ушла под одеяло, поверх положила подушку, лишь бы не слышать и не вникать ни в какие проблемы. А потом от безысходности простонала: боже, да это же наши общие дела! А я мысленно себя уже оградила от всего, что связано с мужем. Или… так у нас всегда было? А если нет, то с какого времени началось?

Хоровод беспокойных мыслей отогнал остатки сна, и я с неохотой села в кровати: доброе утро, Алиса, ты виновата сама. Думать надо было!

— О, черт, Алиса! Где наведенный раствор? Куда ты его убрала опять?

— Я его даже не видела, Леш… — пролепетала я, глядя на появившегося в дверях разъяренного мужа. Он ожидаемо рыкнул:

— Ну и кто тебя погнал в ванную на ночь глядя? Не заметила, что плитка сохнет?

— Нет. — Я пожала плечами. — И мысли не умею читать.

Я как ни в чем не бывало поднялась, протиснулась между ним и стенкой, стараясь не касаться ни того, ни другого, и проскользнула на кухню. Раз уж встала раным-рано, пусть меня порадует вкусный завтрак.

— Во сколько вернешься? — Леша возник в проходе и спросил строго. — Надо заканчивать уже эту свистопляску. Пусть высохнет все целиком, и думать не будем.

Я включила чайник и потянулась, опираясь о столешницу. Сорочка соблазнительно поднялась, подчеркивая изгибы. Леша ждал, когда я отвечу.

— Сложно сказать, — протянула я, — у меня дедлайн через четыре дня, хотела до ума довести "Дремлющий камень".

— К восьми вернешься?

— Не знаю, — честно призналась я, а сама вспомнила о приглашении Марка. Ох, нет… получается, не вернусь. Я и в обычные дни редко когда возвращалась так рано, а сегодня? Я прогнала навязчивые образы и поправилась: — Нет, Леш, не успею. Ты сам-то как? Разве снова не приезжают московские коллеги?