Он кивнул и легко скрылся в коридоре. Я еще раз окинула взглядом пространство: это мало походило на дом. Словно это была для него база, лагерь, космическая станция свободного человека, без намека на "семейное гнездо". Словно Марк в любое время мог собрать вещи и уехать хоть завтра. Хотя, по его словам, его никуда не тянуло, ему было хорошо здесь, в пустоте. Одному.

Ему даже не нужно было несколько комнат, чтобы разделить свои занятия — он и спал здесь. Брошенная, как остров, в центре комнаты стояла низкая широкая платформа-постель с белоснежным бельем. Ни тумбочек, ни, тем более, ковриков под ноги — лишь торшер с холодным светом и стопка книг на полу. Это выглядело откровенно, почти вызывающе: он здесь спал. И сейчас здесь могло случиться все.

— Вот. Держи. — Марк возник в проходе и протянул стакан. Я продолжала прислушиваться к своим ощущениям. Его мир был пустым, холодным, бескомпромиссным, почти безжалостным в своей прямоте, но таким притягательным. Другим.

Я сделала глоток и отставила стакан на компьютерный стол. Марк приблизился. От тусклой подсветки на его лице лежали тени, и все казалось загадочным. Новым. И оттого сильнее внутри росло противостояние: готова ли я шагнуть в его мир? Суметь… почувствовать? И куда отступить, если я сама приняла из его рук спасительную воду?

— Алис… — его голос стал низким и приглушенным, в глазах отразился свет. Марк провел кончиком пальца по моему виску, сдвигая волосы. Я опустила взгляд, не зная, куда деться. И он это считал: — Ты вся дрожишь…

— Прохладно… у тебя, — нашлась я. И это было недалеко от правды: казалось, по его квартире и впрямь гулял сквозняк. Но Марк раскусил меня в два счета:

— Нет, Алис. Ты дрожишь от страха. — Его губы коснулись моей шеи, чуть ниже мочки уха, я закрыла глаза, пытаясь утихомирить свое сердцебиение, но тщетно. Он продолжил: — И я тоже.

Его признание обезоружило. Мы стояли посреди его пустынного царства — два взрослых, успешных человека, трясущихся от ужаса перед тем, что собирались сделать. И в этом была чудовищная, связующая искренность.

Я сама повернулась к нему, взяла его лицо в ладони. Поцелуй был не страстным — жадным. Жаждущим забытья и принять его боль и его одиночество. Отдать свой страх и податься запретному желанию, чтобы соединиться и найти друг в друге… себя.

Он понял это. Считал и посыл, и страсть, и боль, и… мое нестерпимое желание чувствовать. Он коснулся банта на моей груди, я запустила руки под его рубашку и отступила назад под его напором. Мы шли к кровати, теряя по пути предметы одежды, словно освобождались от последнего барьера к этому чувству.

Его рука легла на застежку моего бюстгальтера, и я невольно перехватила его запястье: боже, я… не могу! Меня увидит чужой мужчина! И как я буду смотреть ему в глаза? И мужу? И вообще… меня словно видит целый мир!

Огни ночного города в панорамном окне теперь устрашали, а огромный потолок вводил в ужас, что тело вдруг застыло под чуткими поцелуями Марка. Но он считал мой испуг: сделал шаг, дернул свисающий шнур, и плотная темная штора закрыла нас от всего окружающего мира. Подсветка тоже погасла, и во всем его лофте остался гореть лишь маленький огонек в прихожей.

Мы застыли в шаге от кровати с белоснежными простынями — тяжело дыша, не находя места рукам и испуганно глазея друг на друга. И понимая, что мы оба согласны на продолжение.

Марк слегка надавил, и я сама опустилась на кровать — сначала на край, но, поймав в его взгляде решимость, продвинулась дальше и ждала чего-то неизбежного.

Он смотрел на меня в полумраке, и в его глазах не было триумфа. Была сосредоточенность, почти научный интерес и та же щемящая нежность.

— Ты уверена? — его голос был хриплым. Этот вопрос давал мне шанс к отступлению, но как бы во мне ни бился страх, я все же хотела его. Оставалось только в этом признаться себе самой.

В ответ я прижалась губами к его плечу, расстегнула бюстгальтер и прильнула к нему грудью. Слова кончились. Внутри все горело, жар рвался наружу, и настала пора выпустить его.

Глава 30

Глава 30

Марк почувствовал это. Прижал меня к себе и, коснувшись внутренней стороны бедра, закинул мою ногу себе за спину, я покорно подалась вперед. Он чуть продвинулся, осторожно укладывая меня на подушки и тут же находя мои губы. Я запустила пальцы в его волосы и не сдержала рвущегося стона.

Его рука скользнула по моему изгибу — от плеч до бедра, от чего мне хотелось прильнуть к нему еще сильнее, но ближе, казалось, уже некуда. Марк сжал мою ягодицу, отодвинул край стрингов и, чуть помедлив, вошел. Я вздохнула и покрылась мурашками: разве можно так наслаждаться чужим мужчиной? Разве можно… кончать от одного прикосновения?

А мне уже хотелось — от понимания того, кто со мной, насколько мы близки духовно, и как нас исцеляет эта запретная близость. Мы соединились не просто так, мы оживляли друг друга.

Марк двигался медленно, будто хотел распробовать вкус, понять мою реакцию, подстроиться, возможно, или унять мою дрожь? Но с каждым его движением дрожь угасала: мы слились телами по обоюдному желанию, наши губы в изнеможении искали друг друга, а, соприкоснувшись, разъединялись от переполняющей страсти и замирали в ожидании нового касания.

Это запускало невероятный вихрь ощущений внутри моего тела, я подавалась вперед, обвивала ногами ноги Марка, целовала его шею и притягивала ближе, словно беззвучно говорила "все что угодно, Марк, забирай меня всю, только не останавливайся". И он это считал, конечно же. Нарастил темп и сам придавил меня грудью. Из моего горла вырвался стон, но тут же заглушился страстным поцелуем Марка.

И мы не могли отделиться: он настигал, я отступала, будто не позволяя принять это наслаждение. Но мое тело растворялось в его объятиях, и он не отпускал: тоже хотел меня всю. И не раз.

— Ты как, Алис? — спросил он на полувыдохе и замер на мгновение. Я поцеловала его ключицу:

— Мне хорошо, Марк. Продолжай…

— Я близко, ты как?

— Кончай…

Он нарастил темп, его движения стали грубее, я закрыла глаза: боже, я не могу позволить себе оргазм! Я сама его заглушила еще в самом начале, когда он меня коснулся. Я что, в самом деле, чувствую вину?

Марк замер надо мной, а потом осторожно опустился рядом. Поцеловал в шею, я выгнулась, подставляя под ласки поясницу. Он считал мою беззвучную просьбу, и по моему телу побежали мурашки от его прикосновений. Он обхватил мою грудь и прижался к моей спине всем телом. На миг все затихло. Тишину его квартиры разбивало только наше учащенное дыхание.

Я лежала на боку в чужой постели посреди комнаты и смотрела в темное зашторенное окно. Ну, вот и случилось, Алиса, что дальше? Уйдешь, как любовница? Или останешься до утра с намеком на возможные отношения? И еще я даже не предупредила Лешу…

Я захотела повернуться, но Марк не позволил. Сплел наши руки и прижал к краю кровати. Затем по моему плечу и лопаткам посыпались теплые поцелуи. Я выгнулась снова. Марк собрал в пучок мои растрепавшиеся волосы, поцеловал шею и перевернул меня на живот, оказываясь сверху.

Я крепче схватилась за его пальцы, он отпустил волосы, подогнул мою ногу и провел по бедрам и округлостям ягодиц. Из груди снова вырвался неконтролируемый стон. Да что он со мной делает? Было ли со мной хоть раз такое? Не в плане другого мужчины (хотя и это тоже!), а в плане отношений, этого чувствования, телесности и… такого страстного секса?

Ну, и, выходит, долгого?

Он вошел снова. Я даже непроизвольно дернулась — не ожидала продолжения, но он вернул меня обратно и придавил своим телом. Спиной я чувствовала его горячую грудь, возле шеи разгорался жар от его прерывистого дыхания: он хотел меня снова! И двигался так же медленно, от чего я могла кончить хоть сейчас, но какой-то блок не давал мне в полной мере ощутить это наслаждение. И в самом деле, разве я заслужила?

— Не устала? — раздалось в самом ухе, и я замотала головой:

— Продолжай… Марк.

Иного ему и не нужно было. Он ускорился мгновенно, еще сильнее сплел наши руки — те, что сцепились на краю кровати, а вторую запустил под мой живот и пальцами коснулся клитора. Я дернулась, и он продолжил эти "невинные" заигрывания, а сам продолжал двигаться. Из моих глаз потекли слезы: ну не может быть так хорошо! Не может мужчина настолько меня чувствовать! Я же ничего ему не сказала!

— Боже… Марк… — только и смогла выдохнуть, прежде чем мой стон оборвал слова. Он согнул наши руки и увел куда-то к подушкам, возле шеи я ощутила его щетину и он так же с придыханием ответил:

— Кончай, Алиса. Ты можешь.

— Не могу-у… — протянула я и словно дала ему инструкцию к действию.

Он потянул всю меня на себя, сам выпрямился и поставил меня на четвереньки. Ну все, Алиса, держись: или ты позволяешь ему довести тебя до оргазма, или он от тебя не отстанет до утра. А тебе еще домой надо вернуться и не мешало бы хоть что-то написать мужу о том, где ты пропадаешь. И вообще, сколько сейчас времени??

Руки Марка скользили уже по моей спине, иногда переходя на грудь, живот и бедра. Я просто ловила кайф: большего мне и не нужно было. А потом меня как по голове ударило: а, собственно, почему? Ведь он готов дать мне это самое "больше". Или даже "гораздо больше". Эта мысль пробила меня током. А следом другая: "А ты сама готова взять?".