— Стой, — вдруг я сказала тихо, но четко. Мое прерывистое от наслаждения дыхание стало ровным и глубоким. Я почувствовала, как расслабляется тело. Еще сильнее.

Марк замедлил движение, но не остановился. Только коснулся моего плеча губами.

— Я сказала, стой.

На этот раз он замер. Его руки все еще лежали на моих бедрах. В комнате так же было слышно только наше учащенное дыхание. Я медленно, преодолевая дрожь в коленях, выпрямила спину. Отодвинулась от него, выскользнув, и развернулась, чтобы смотреть ему в лицо. Мы оба были на коленях на кровати, лицом к лицу, обнаженные, запыхавшиеся. В его глазах читалось замешательство и вспышка тревоги — думал, что испортила момент? Искал причину?

Но я не стала говорить. Я положила ладони ему на грудь, почувствовала под пальцами учащенный стук сердца — такого же частый, как мой. И поняла, что и Марк был так же взволнован и уязвим сейчас, как и я.

Я мягко, но неотвратимо толкнула его назад. Он опустился на спину, не отводя взгляда от моего лица и не скрывая чистый, неподдельный интерес.

Я медленно опустилась на него, Марк провел по моим коленям, его зрачки расширились, мышцы живота сжались. На этот раз я задала темп. Медленный, исследующий, мучительный. Он закусил губу, сдерживаясь, чтобы не взять инициативу обратно. И это зрелище давало сил больше, чем любые ласки.

Я наклонилась к нему, мои волосы занавесили наши лица, создав маленький приватный мир.

— Ты сказал, что я могу, — прошептала я прямо в его губы. — Так покажи, как.

Марк ахнул, и в его глазах вспыхнуло то самое дикое, восхищенное понимание, которого я так жаждала. Его руки схватили меня за бедра, но не чтобы управлять, а чтобы усиливать каждое мое движение. Мы словно писали один текст, так мне казалось: он подсказывал ритм жестом, вздохом, прикусыванием плеча. И я отвечала, меняя угол, глубину, сжимая внутренние мышцы и наблюдая, как он закатывает глаза от наслаждения.

И я позволила себе принять его полностью, без остатка: оргазм накатил безумной волной, оставляя после себя невесомость. Я извивалась над ним и вскрикивала, Марк обнимал, но не сдерживал — хотел прожить со мной этот миг? И я рухнула на него, он крепко прижал меня к себе и вытер мою случайно вырвавшуюся слезу, затем поцеловал в висок и убрал спутанные волосы. Его голос смешался с моим прерывистым дыханием.

— Боже, Алиса… — прохрипел он. — Куда ты только что нас увела…

— Туда, куда нужно, — выдохнула я в его шею, и это была чистая правда.

Он провел по моей спине, слегка сжал ягодицы, спустился к бедрам. Я закрыла глаза и пыталась унять рвущийся наружу поток ощущений вперемешку с мыслями: что это было? Как я смогла? И почему позволила… с ним? Что он подумает?

Но Марк просто приподнял мою голову и поцеловал в губы.

— Ты невероятная, Алиса, — прошептал он. — Уносишь меня куда-то в космические дали.

— Мне было… — я задумалась, подбирая слова, но ничего не пришло на ум лучше, чем: — Как никогда не было. Ты что-то пробудил во мне.

— Зверя? Хищницу? Древнее зло? Которое дремало где-то под семью замками?

Он улыбнулся, я робко спросила:

— И что теперь? Мы… вместе?

— Мы что-нибудь придумаем. Обязательно.

Наши губы снова нашли друг друга, и мы замерли так до утра — голые, изможденные и счастливые. Правда пришлось все-таки подняться, чтобы что-нибудь поесть после такого бурного сжигания калорий и написать-таки СМС-ку Леше, что я внезапно осталась ночевать у подруги.

Глава 31

Глава 31

Его кожа пахла свежестью и морем. Я засыпала и просыпалась в его объятиях за ночь три раза и каждый раз вдыхала шторм. Проводила по его груди, чувствуя нежность, как от прикосновения к младенцу, но знала, что это просто мой мужчина.

Все сомнения улетучились, я не вспоминала ни о муже, ни о наших бытовых заботах: я была на своем месте, рядом с тем, с кем хотела бы остаться до конца.

Марк зашевелился под утро, и я ощутила легкое касание его щетины на своем плече. Поморщилась:

— И тебе доброе утро, Марк…

Место щетины сменили его губы, и я потянулась: как же хорошо! И нет никакого волнения, и я просто позволяю себе чувствовать эти мгновения, дышать полной грудью и наслаждаться им!

— Как спала? — спросил он и откинул край одеяла. Его рука скользнула по моей груди, затем вдоль талии вниз. Я невольно расслабила ноги, предвкушая ласку. Ну да, Марк на это способен.

— Мне очень хорошо, — прошептала я, ловя на себе его взгляд. — Словно бы я снова обрела свободу — и мысли, и тела.

Он наклонился и поцеловал меня в губы, рука достигла внутренней стороны бедра и нежно сжала. Я невольно потянулась к нему, тело покрылось мурашками: мы снова близко, наши тела снова разгоряченные, и мы снова хотим друг друга.

— У тебя есть время? — спросил Марк с придыханием, уже не скрывая своего желания и отводя мою ногу в сторону. Я изогнулась от этих ощущений и ответила ему в тон:

— Для тебя сколько угодно.

И мы снова поддались этому чувству: близости, которая нас сводила, единению, от осознания которого шли мурашки, и исцелению внутренней боли, которая уходила с каждым нашим прикосновением друг к другу. Я ощущала тепло, его в себе, поддавалась вперед, не стеснялась стонов и отдавала себя всю без остатка, так как знала, что и ему это нужно — почувствовать, что он не один, и что вместе мы сильнее.

И когда спустя час я сидела на кухне в его футболке и потягивала ароматный кофе, то не боялась смотреть ему в глаза, вспоминая, какой я, оказывается, могу быть, и проникалась бесконечным чувством благодарности, потому что он сумел это во мне открыть.

— А ты страстная натура, Алла Бонд, — заметив мой изучающий взгляд, Марк перевел все в шутку. Он стоял возле тостера и ждал заветную румяную корочку на хлебе. Я только пожала плечами:

— А ты ненасытный охотник, Марк Романов! В тебе пожар, и это пламя… меня поглощает.

— Потому что кое-кто легко воспламеняется. Оказывается.

— Оказывается, — кивнула я и отпила. Марк извлек два свеженьких тоста, бросил на тарелку и расположился за столом напротив. Мгновение мы изучали друг друга, а потом я спросила: — У тебя давно никого не было?

Он явно не ожидал такого вопроса и даже отставил чашку. Я поспешила поправиться:

— Если это слишком личный или слишком болезненный вопрос, можешь не отвечать, просто мне показалось…

— Давно, — оборвал меня Марк. — Серьезных отношений лет… двенадцать? — Он задумался, видимо, прикидывая, когда они были, а потом кивнул сам себе: — Да. Двенадцать. А краткосрочные интрижки не приносили эмоций и какой-то… близости.

Он отпил, покрутил тарелку с тостами, но к куску не прикоснулся. Я кивнула:

— И… что же случилось двенадцать лет назад? Если не секрет.

— Работа случилась, — хмыкнул он. — Потом скандал, что "это все несерьезно", и семейному человеку нужна "нормальная" работа и стабильность. — Он помедлил, а потом завершил: — Ну, и выбор, получается. Мой.

— И ты не пожалел?

— Нет, наверное. — Он пожал плечами и все-таки взял тост. — Хотя иногда мне бывает до безумия одиноко, что выть хочется.

— Я… понимаю.

Я проглотила ком, глядя на поникшего Марка. Видимо все-таки те, серьезные, отношения приносили ему какую-то отдушину, а сейчас… что было сейчас?

Он закинул в рот кусок и активно жевал, будто страшась, что я еще что-то спрошу, и ему нужно будет ответить, но мне захотелось поддержать его. Я поднялась, обошла стол и прижала его к своей груди. Провела по плечу:

— Мы что-нибудь придумаем, да? — повторила я его фразу. — Справимся. Вместе.

— Алис… — Он выдохнул, накрыл ладонью мою руку и поднял взгляд: — Я не хочу тебя ни о чем просить и, тем более, делать преждевременные выводы, но то, что было… — Он вздохнул, я замерла и боялась услышать что-то болезненное — то, что могло разорвать нашу с ним тесную связь. Но он только поднялся, обхватил мои плечи и сказал серьезно: — Я всегда боялся привязываться, но сейчас… поверь, я не смогу тебя отпустить, если ты захочешь уйти.

Я ощущала то же. Сердце откликнулось на его признание неровным стуком, я смотрела ему в глаза и не могла отвести взгляда. Так же, как и подобрать нужные слова.

— Но я не хочу уходить, Марк, — прошептала я. Он притянул меня к себе, и мы обнялись — крепко, до хруста костей, и чем я дольше оставалась с ним, тем яснее понимала, насколько мы теперь необходимы друг другу.

***

А спустя полчаса в такси лила слезы: так не могло продолжаться. Мы притянулись каким-то неведомым чудом, и чтобы разъединиться после всего, что было, требовались колоссальные усилия. Даже представить не могу, что именно! Но одна мысль об этом вводила в панику, и живот сводило тисками. Даже то, что я сейчас ехала с незнакомым водителем, а не в машине Марка, меня выбивало из колеи: я должна быть с ним! Мы должны увидеться! Сегодня, завтра… боже, да всегда!

Только как мне объяснять свои отлучки мужу?

На мою ночную СМС-ку он ответил сухое "Ок. Купи хлеба", и я разревелась еще больше: что, вот так, значит? Восемь лет брака, и просто "купи хлеб"?? Спасибо, что не пива с рыбкой! Или…

Я осеклась от этой мысли: Леша мне доверяет беспрекословно. Он даже не допускает мысли, что я могу быть не одна. С подругой — значит, с подругой. Разве может быть иначе, когда мы одна семья?

От этого осознания стало еще хуже: он любит меня. По-своему, конечно, в рамках своего характера и привычек, но он старается для дома, готовит завтраки, заботится…