– Ливви там нет, чувак, – говорит Картер.
– И всё же, – он опускает голову, – я просто хочу прилечь.
Я достаю из кармана ключи и открываю «Мерседес», по-прежнему стоящий на парковке.
– Смотри, чтобы тебя не стошнило на заднем сиденье.
Оден направляется к моей машине, а я поднимаюсь на крыльцо вслед за Картером.
– Он избегает Оливии? – спрашиваю я.
– А ты бы не избегала? – он стучит в дверь, голова Имани всё еще лежит у него на плече.
Мама Оливии открывает дверь.
– Привет, Картер, – она улыбается. – Имани! – Потом она смотрит на меня: – И… детка, я забыла, как тебя зовут.
– Куинн.
– Куинн, – повторяет она сонным голосом.
– Доброе утро, мамушка. Можно я ненадолго оставлю тут Имани? Нам надо сделать школьный проект.
Женщина смотрит на меня, потом на Картера, слегка наклонив голову набок.
– Школьный проект, значит?
– Да, мэм.
– Парень, вот только врать мне не надо. Пошли, Имани.
– Клянусь, я не вру. У нас проект по истории.
– Да без разницы, – говорит она, – я не вчера родилась.
Я кошусь на Картера. Он качает головой, закатывая глаза. Снимает Имани со спины и ставит на ноги. Она недовольно надувает губы, глядя на него.
– Я скоро вернусь, – говорит он, гладя ее по голове.
Она кривит рот и, топая, входит в квартиру, подошвы ее кроссовок светятся.
– Спасибо, мамушка.
Мама Оливии кивает и машет, чтобы мы уходили.
– Она мне нравится, – говорю я, спускаясь вслед за Картером по лестнице.
– Мамушка Сэнди? Да, она классная.
– Нет, я имела в виду Имани.
Он поворачивается ко мне с широкой улыбкой.
– О да. Мне тоже.
Подойдя к машине, мы обнаруживаем Одена свернувшимся калачиком на заднем сиденье с закрытыми глазами. Картер запускает двигатель с улыбкой до ушей, поглаживая ладонями руль.
– Будь суперосторожен, ладно?
– Я видел, как ты водишь эту малышку. Я буду вести намного лучше. Обещаю.
Я закатываю глаза и закрываю их, откидывая голову назад.
Пока мы едем, я с закрытыми глазами и гудящей головой снова вспоминаю прошлый вечер и то, как смотрел на меня Картер. Он не мог оторвать от меня взгляда, как говорила Оливия. У меня перед глазами встает сцена, когда он прижал меня к кирпичной стене и мимо проходила толпа. Как он забыл, что хотел сказать. Как мы оба забыли.
– Ты вообще помнишь, что было прошлым вечером? – спрашивает Картер, словно прочитав мои мысли.
– Я не помню ничего, после того как меня стошнило.
– Ты была вусмерть пьяная. Я потратил двадцать минут на то, чтобы поднять тебя по лестнице в свою квартиру.
У меня округляются глаза.
– Подожди. И что же я делала?
Он бросает на меня быстрый взгляд, улыбаясь.
– Ты просто с катушек слетела. Всё умоляла меня переспать с тобой.
У меня отвисает челюсть.
– Не-е-ет! – Боже, какой ужас.
Он смеется, запрокидывая голову назад.
– Да шучу я, Джексон.
– Больше так не делай! – Я хмурюсь, грозя ему пальцем. – Это не смешно. – Если честно, я вполне могла так сделать.
– Но прошлым вечером ты и вправду слетела с катушек. Вешалась на меня, повторяя: «Ты считаешь меня сексуальной, Картер?» Пыталась поцеловать меня и…
– Ладно, давай не будем об этом.
Он умолкает, но я прямо слышу, как его губы расползаются в ухмылке.
– Я и понятия не имел, что ты так меня хочешь.
– Уф, – фыркаю я на него, – я была пьяна.
Он наклоняет голову с дико раздражающей легкой улыбкой.
– Всё, что имеет значение, так это то, что я выиграла время у шантажиста. – Я достаю телефон и проверяю, нет ли сообщений. Нет, ничего.
– Нет, значение имеет только то, повеселилась ли ты, – он смотрит на меня, приподняв брови.
Я киваю, снова глядя на дорогу.
– Да, я повеселилась. – Я закрываю глаза и откидываю голову назад. – Но знаешь, что самое плохое в этом похмелье?
– Что?
Я поворачиваюсь к нему.
– Я до ужаса хочу жареной курицы.
– Да! Может, остановимся в «Попайз»? – спрашивает Оден, садясь. Я с удивлением оглядываюсь. Могу поклясться, он спал.
Картер смеется.
– Я уверен, что рядом с домом Куинн нет ни одного «Попайз».
– Нет. Как насчет «Джейсонс Дели»? Я бы съела какого-нибудь супа.
Оден стонет и снова ложится.
– Ага, точно.
Когда мы подъезжаем к моему дому, на подъездной дорожке стоит машина моего отца. Я снова заверяю Картера, что защищу его, но он не смеется. Он явно нервничает.
Мы выходим из машины и идем к двери – я, потом Оден, за ним Картер. Я снимаю кроссовки. Мальчики тоже. Потом мы тихо проходим через прихожую в носках. Я заглядываю в гостиную и сворачиваю на кухню.
– Всё чисто, – говорю я.
Я веду их наверх в кабинет и усаживаю на диван.
– Воды? – спрашиваю я.
– Да, пожалуйста, – говорит Оден. Картер кивает.
Спустившись вниз, я натыкаюсь на кухне на папу, заправляющего рубашку поло в брюки цвета хаки. Мой и без того расстроенный желудок сжимается.
Он слышит меня и поворачивается.
– О, хорошо, что ты здесь. Сегодня мы с тобой вместе поедем навестить Хэтти.
Я молча смотрю на него. Он не предоставляет мне выбора. В его словах нет ни капли терпения.
– Нет, сегодня мне нужно делать проект.
– Куинн! – Он встает передо мной, на лице его ярость. – Как ты можешь просто сидеть здесь, когда твоей бабушке плохо?
– Я не могу видеть ее такой! – Мои глаза наполняются слезами. Я не готова обсуждать это прямо сейчас. Мне необходимы еще пару часов сна. Мне необходима еда. Мне необходимо время.