– Нормально вышло?

Картер поглаживает подбородок, улыбаясь мне:

– Идеально.

Я моргаю, пряча улыбку за ладонью. Оливия бросает на меня понимающий взгляд. Она такой подстрекатель.

Я смотрю на фотографию, с нашими с Оливией прижатыми друг к другу лицами, и вижу, что я почему-то уже не выгляжу не к месту рядом с ней или перед баром. Я выгляжу так, словно просто наслаждаюсь жизнью.

Я думаю: «Нет причин, почему я не могу».

Я отправляю фотографию шантажисту и решаю, что я здесь не только ради того, чтобы угодить кому-то. Я здесь потому, что всегда хотела это испытать, так что, черт побери, я пользуюсь моментом.

Я улыбаюсь от уха до уха, когда перевожу взгляд с телефона на концертные афиши, и вдруг вспоминаю, что это тот момент, когда мне нужно солгать. Мне двадцать два, и мой день рождения какого-то… декабря. Я не могу даже заглянуть в свои документы, потому что Оливия их куда-то засунула.

Басы, доносящиеся с концертной площадки, гремят у меня в груди, проталкивая мою тревогу к горлу. Я сглатываю ее снова и снова. Я воспользуюсь моментом, если меня, для начала, не бросят в тюрьму.

– Сколько вам лет? – спрашивает охранник Оливию.

Она улыбается, прижимаясь грудью к моей руке.

– Нам обеим по двадцать два.

– Документы и билет?

Она с вызывающим видом приподнимает левую грудь и достает оба наших документа и бумажные билеты из своего лифчика.

Охранник, молодой латинос, ненамного старше нас, ухмыляется бесстыдству Оливии, проверяет наши билеты и, едва взглянув на наши документы, протягивает их нам обратно.

Смеясь, он качает головой.

– Вытяните ваше запястье вот так, – он показывает свою руку, покрытую татуировками.

Она повторяет за ним, и он закрепляет на ее руке зеленый браслет. Потом она ждет, пока я получу свой. Кивком головы он велит нам проходить, Оливия улыбается и тянет меня за собой. Ну это было легко. Может, я и правда из тех девушек, кто так может?

Оказавшись внутри, я делаю глубокий вдох, позволяя воздуху осушить мой пот. Мои глаза оглядывают всё вокруг. Зал похож на галерею игровых автоматов, но с приглушенным светом, громкой музыкой и без игровых автоматов. Танцпол перед сценой до предела заполнен разгоряченными подростками и молодежью немного за двадцать. Диджей крутит микс из популярных хип-хоп-песен. Люди находят себе места возле бара либо позади толпы.

Когда в дверях появляются Картер с Оденом, Оливия подпрыгивает от радости.

– Выпивка!

Мы следуем за ней к бару у дальней стены, протискиваясь между телами, стукаясь бедрами. Мы с Оливией находим место у стойки, Картер и Оден встают за нами.

– Что ты будешь? – спрашивает Оливия.

– Пиво?

Она улыбается.

– Как насчет шотов?

– Я даже не знаю, – я распахиваю глаза, заряжаясь ее восторгом.

– Меньше жидкости, больше мощи, – говорит она, приподнимая брови. – Благодаря шотам ты будешь танцевать, кричать, раздеваться.

– Что?!

Она смеется.

– Да я просто шучу… типа.

Я тоже смеюсь, бросая взгляд на бармена. Он идет к нам.

– Ну давай это сделаем, – говорю я, встречаясь с ней взглядом.

– Ага?

Я киваю, и она взвизгивает. Когда к нам подходит бармен, Оливия заказывает четыре рюмки текилы. Она кидает на стойку пачку десяток, поднимает одну из стопок и залпом ее осушает. Я смотрю на нее, как на суперчеловека.

– Вперед! – кричит она. – Оден! Давай!

Он и Картер подходят к бару и поднимают стопки. Я тоже беру свою. Это прозрачная жидкость в маленькой стеклянной рюмке. Ничего особенного. Мне просто любопытно посмотреть, сколько же в ней этой «мощи». Я пытаюсь повторить за Оливией и выпить всё залпом, но я далеко не такой профи. Я выпиваю свою порцию в три глотка, слишком надолго задерживая алкоголь у себя во рту. Всё горит, и, боже, какая же это гадость.

Оливия поглаживает мне спину, пока я откашливаюсь.

– Ты это сделала! Я тобой горжусь!

Я улыбаюсь, чувствуя, как жидкость согревает мой желудок и пульсирует в горле. Рюмка Одена тоже пуста, а вот Картер всё еще держит свою. Он пытается убедить Одена выпить ее вместо него.

– Картер не пьет шоты? – спрашиваю я Оливию на ухо.

– Он наш дежурный водитель. Сама ответственность, – отвечает она с широкой улыбкой. – Ты должна предложить ему выпить вместо него, – она игриво приподнимает брови.

Я закатываю глаза.

– Это было бы так сексуально, – добавляет она.

– Мне не настолько нравится Картер.

Она замирает. Несколько секунд в изумлении таращится на меня, а потом разражается смехом.

– Херня, – она берет меня за руки и подталкивает к Картеру.

И вот я стою перед ним со слегка приоткрытым ртом и слегка покачиваюсь. Он с любопытством смотрит на меня, продолжая разговаривать с Оденом.

– Если ты не хочешь пить, я с удовольствием избавлю тебя от этой необходимости.

Это определенно было совсем не сексуально. Думаю, Оливия забыла, кто я, когда у нее возникла эта идея.

Но он всё равно смеется.

– Лады, – он протягивает мне рюмку, окидывая меня взглядом. – Давай!

Я беру у него стопку и пытаюсь обольстить его, не сводя с него глаз, потому что этим вечером впервые чувствую себя достаточно уверенно, чтобы удерживать визуальный контакт. Он с интересом наблюдает за мной. Я облизываю губы, потом медленно заливаю жидкость себе в рот. Мои щеки наполняются отвратительным ядом, глаза увлажняются. Я глотаю текилу, сморщившись от затянувшегося вкуса.

– Это было так грациозно, – смеется он.

– Заткнись, – я отворачиваюсь, улыбаясь, смеясь, краснея.

Оливия качает головой.

– Девочка, – она толкает меня обратно к бару. Парни остаются по другую сторону от нее, а она шепчет мне: – Ну, каков твой план?

– Какой план?

– Как заполучить Картера, – произносит она так, словно это очевидно. Она перекидывает косички через плечо и подтягивает верх своего платья.

– В каком смысле заполучить его?

Она закатывает глаза.

– Заманить его в свою постель.

Я в панике подбираю слова.

– Я не… что? Ты серьезно?

– О, так ты девственница?

Я поджимаю губы и киваю.

– Ну тогда начни с малого. Как ты собираешься приманить Картера к себе?

Я фыркаю.

– Я его едва знаю.

Она вздыхает, отворачиваясь к бару.

– Я хочу еще выпить. Ты будешь?

Я качаю головой. Кажется, второй шот накрывает меня. В животе и по всему телу разливается тепло.

Она облокачивается на стойку, заказывая еще один шот, а мой взгляд устремляется через бар на Картера. Они с Оденом оживленно о чем-то болтают. Конечно, я представляла тысячу разных способов поцеловать Картера, но я, наверное, могла представить десять разных способов поцеловать любого привлекательного парня.

И это совершенно не значит, что Картер мне нравится. Благодаря тому, как он смотрит на меня, я чувствую себя живой. Женственной. Увлеченной. Всё дело в том, какой меня создала природа – в биологии и химии, ферромонах и гормонах. Настолько катастрофически гетеросексуальна, что любой, абсолютно любой парень мог бы заставить меня чувствовать то же самое. Не только Картер.

Но потом он встречается со мной взглядом.

Я проглатываю свой язык, прикусываю губу и изо всех сил стараюсь держать себя в руках, потому что вся моя сущность стремится к нему.

Он не улыбается. Он изучает меня, продолжая разговаривать с Оденом, как будто не пялится на меня в открытую.

Оливия получает свою рюмку и кричит:

– Вперед! – и закидывает ее в себя. Она поворачивается ко мне, и на лице у нее четко написано, насколько она пьяна, – похоже, на моем лице сейчас такое же выражение.

Вдруг свет гаснет, умолкает и музыка. Толпа вопит. Оливия поворачивается к сцене и тоже кричит. Затем в колонках начинают играть первые аккорды хип-хоп-песни, немного громче, чем прежде. На сцене появляется худой темнокожий парень – в голубом джинсовом жилете на голое тело, белых брюках и с золотыми цепями, раскачивающимися у него на шее.

Это не Вонтэ.

Черт, я и забыла, что у него на разогреве будет кто-то еще, и неизвестно, как долго будет выступать этот парень. Он читает рэп, кричит в микрофон, и толпа качает головами в ритм. Большинство из них тоже не знает, кто это.

Оливия пробирается поближе к сцене, она тянет за собой Одена. Оливия без стеснения начинает танцевать, а Оден смущенно наблюдает.

Я начинаю громко смеяться. Картер поворачивается и смотрит на меня, заражаясь моим смехом. У меня внутри всё падает, когда он шагает ко мне.

– Я вспомнил, о чем говорил на улице.

Я приподнимаю бровь в ответ.

– Когда ты заявляешь, что ты не из тех, кто не испытывает стеснения в подобной ситуации, ты говоришь себе, что должна чувствовать в следующий раз.

– Я не говорю себе, что должна чувствовать. Я сужу по тому, как я обычно себя чувствую.

– Это нечестно – судить заранее, когда ты впервые оказалась в центре города. Конечно, тебе немного не по себе. Это же новый опыт. – Я смотрю на него, наклонив голову и поджав губы. Он отстраняется, жестом обводя вокруг нас. – Приди в этот клуб еще два или три раза, а потом посмотришь, что будешь чувствовать.

Я окидываю взглядом темные углы, открытый танцпол, заполненный телами, сцену, мигающие лампы. Потом поворачиваюсь к нему – синие и зеленые огоньки сверкают в его глазах, танцуют на его щеках. У меня на губах появляется улыбка. Я пытаюсь подавить ее, но из-за алкоголя мне сложно контролировать свои мышцы, и я пытаюсь спрятать улыбку за кулаком.

Парень на разогреве заканчивает свое выступление, и толпа аплодирует. Я проверяю телефон: половина десятого вечера. Вонтэ, наверное, начнет в десять. Но неизвестно, во сколько он закончит. В одиннадцать? В двенадцать?