Вот только где ее носит?

«Восьмерка» уже уселась за нашим излюбленным столиком. Алексис и Кейтлин по одну сторону, а Оливия и Хейли – по другую. Оливия отодвигается, освобождая мне место на скамейке.

– Ты что, на диету села? – спрашивает она, когда я опускаюсь рядом. В замешательстве поднимаю на нее взгляд, но тут она показывает на пустое место на столе напротив меня. – Где твой обед?

– Я не особо голодна, – говорю я, хотя это не совсем правда. Скорее, я слишком воодушевлена и взволнована, чтобы есть.

– Чем сегодня займемся? – интересуется Оливия. – Что-то пока не слышно ни о вечеринках, ни о еще чем-нибудь веселом.

– Вот-вот, – поддерживает Кейтлин, отпивая глоток газировки. – Тоска зеленая.

– Слушайте, у меня есть идея, – говорит Алексис, а потом кладет локти на стол и обводит нас взглядом. – Мои родители собрались уезжать. Приходите в гости. Мы уже сто лет не устраивали никаких посиделок! – Замечаю, как поднимаются брови Хейли, которая в этот момент с аппетитом ест свой салат.

– Я за! – восклицает Оливия.

– Я тоже, – вторит ей Кейтлин.

– Почему бы и нет? – говорит Оливия. А потом воцаряется тишина. Все смотрят на меня.

Я и не думала, что мне так скоро представится шанс рассказать девочкам правду, но это именно он. Трижды впиваюсь ногтями себе в шею и набираю полные легкие воздуха.

– Сегодня не могу. У меня другие планы.

Алексис даже не пытается скрыть изумления в голосе.

– Что, серьезно? Идешь на страстное свидание? – шутливо спрашивает она и отпивает воду из своей бутылочки.

– Честно сказать… да.

Все тут же поворачиваются ко мне. Кейтлин отодвигает свою газировку, Оливия кладет сэндвич обратно на тарелку, а у Хейли от изумления отвисает челюсть.

– С кем же? – спрашивает Алексис, округлив глаза.

Трижды пробегаю пальцами по краю скамейки.

– С Эй-Джеем Олсеном.

Кейтлин начинает хохотать, а Алексис переспрашивает:

– С кем, с кем?

Остальные недоуменно переглядываются и кивают, показывая, что тоже совершенно не понимают, о ком речь.

– Погодите, – произносит Оливия. – Я же его знаю. Мы с ним в одной группе по английскому. – Она поворачивается ко мне. – Ну, знаю – это сильно сказано. Болтать он не любит. Я знаю, как он выглядит, только и всего.

– Серьезно? – окинув меня изумленным взглядом, спрашивает Кейтлин, которая все никак не может успокоиться. – Ты встречаешься с Эндрю Олсеном? Ты нас ра-ра-ра-разыгрываешь! – Она шумно хлопает ладонями по столу, хихикая над собственной шуткой. – Н-н-н-не может этого быть! – Она обводит взглядом всех нас, а я смотрю на нее безотрывно. Ладони сжимаются в кулаки.

– Девочки, вы наверняка помните Эндрю. Мы вместе учились в начальной школе! – Судя по кивкам, все его действительно вспоминают. Кейтлин начинает петь ту идиотскую песню из «Чипа и Дейла», а потом тыкает Алексис кулаком. – Ты же помнишь того мальчонку? Он так заикался, что даже имени своего выговорить не мог.

– Кейтлин. Прекрати. Сейчас же, – выговаривает ей Алексис. На моей памяти она никогда так с ней не разговаривала. С Кейтлин вообще никто так никогда не разговаривал.

Мне хочется хлестко ей ответить, но у меня просто нет слов. А говорить нужно. Я должна его защитить. Не могу же я просто сидеть тут и слушать, как над ним потешаются.

– Я… я… – нервно начинаю я дрожащим голосом.

– Ну вот, видите! Это еще и заразно! – Кейтлин снова начинает хохотать, но вдруг осекается, поняв, что все молча смотрят на нее без тени улыбки. – Ой, да ладно вам! Это же смешно.

Делаю глубокий вдох, упираюсь ладонями в стол и наклоняюсь вперед, поближе к Кейтлин. Голос у меня подрагивает.

– Кейтлин, мы ужасно с ним обошлись. Мы так его загнобили, что ему даже пришлось перейти в другую школу.

– А, так значит ты встречаешься с ним из жалости?

Бросаю взгляд на ее стакан с газировкой. Очень хочется выплеснуть ее Кейтлин в лицо.

– Нет. Совсем не из жалости, – отвечаю я, представляя себе Эй-Джея на сцене «Уголка поэта» с гитарой в руках и вспоминая, как он пел строки, от которых мое сердце колотилось, словно сумасшедшее, а я вся таяла. Думаю о том, что случилось прошлой ночью, о том, как он смотрел на меня до этого, во время, после. – Просто я его люблю.

Эти слова сорвались с моих губ сами собой. Не верится, что я и впрямь это сказала. Оглядываю девочек, ожидая их реакции, но они помалкивают, во всяком случае, пока. Четыре из них словно язык проглотили.

– Что? Любишь? Да что ты о нем знаешь? – наконец спрашивает Алексис.

Оливия вклинивается в наш разговор еще до того, как я успеваю хоть что-то ответить.

– Погоди, а он имеет какое-то отношение к твоим загадочным исчезновениям в обеденный перерыв?

Вновь воцаряется тишина. Наблюдаю за тем, как подруги обдумывают вопрос Оливии и меняются в лицах, внезапно осознав, что моя сегодняшняя встреча с Эй-Джеем – это не просто страстное свидание и даже не первое свидание. А одна из множества подобных встреч. И что я отнюдь не шутила, когда сделала свое признание.

– Мы общаемся уже не первый месяц. Сначала мы были просто приятелями, но не так давно все переросло в кое-что серьезное.

Они все переглядываются, но на меня никто не смотрит.

– Ну что ж, это многое объясняет, – наконец произносит Алексис. – Мы давно заметили, как сильно ты изменилась в последнее время. Скажите? – Она оглядывает стол в ожидании поддержки. Кейтлин согласно кивает. Оливия следует ее примеру. Хейли не поднимает глаз от тарелки. – Теперь ты кажешься совсем другим человеком.

Хм. Нет, не кажусь. Я теперь действительно другой человек, и в этом все дело.

Алексис тянется ко мне через весь стол и накрывает своей ладонью мою.

– Ты очень изменилась, Саманта. И поверь, детка, не в лучшую сторону. Думаю, девочки со мной согласятся.

Не в лучшую? Да как же они не видят, что я стала гораздо лучше? Как я упоминала в разговоре с Психо-Сью, я теперь чувствую себя здоровее, лучше контролирую свои чувства – такого со мной еще не бывало! Я больше не рабыня их слов и действий, поэтому, как им кажется, со мной что-то не так.

– Порой у меня возникает такое ощущение, будто мы тебя совсем не знаем, – добавляет Оливия.

– И это правда, – тихо подтверждаю я. – Мы были близки, но все изменилось. Мы стали чужими. – Я оглядываю стол и впервые осознаю, что и я сама не так много о них знаю.

Слова крутятся на самом кончике языка, и я начинаю говорить им всю правду: сообщаю, что мне нужно от них отдалиться. Но потом украдкой бросаю взгляд на Хейли и вспоминаю, как тогда, в туалете, она сказала, что я очень ей нужна и что она даже представить себе не может, что будет делать, если я тоже уйду, как Сара. Нет, я не могу им сказать слов, рвущихся наружу. Не сегодня.

Поднимаю глаза на Кейтлин.

– Ты должна извиниться перед Эй-Джеем.

– За что? За сказанное в четвертом классе?

– Нет, – говорю я и поднимаюсь. – За то, что ты сказала пять минут назад.

Кажется, что до двери ужасно далеко, но я расправляю плечи и решительно направляюсь к ней, вскинув голову выше, чем когда я только сюда зашла.

Все дело во мне

Все дело во мне

Быстро подхожу к своему шкафчику, радуясь, что в коридорах больше ни души, и с удовольствием вдыхая свежий воздух. Я сама не знаю, почему пошла именно в эту сторону. Это случилось на автопилоте, но именно так и стоило поступить.

Завернув за угол, с облегчением замечаю Кэролайн, которая одной рукой набирает код на своем замке, а другой придерживает лямку рюкзака.

– Вот ты где! А я тебя весь день ищу! – Прижимаюсь плечом к ближайшему шкафчику и подхожу ближе. – Мне столько нужно тебе рассказать! – вполголоса сообщаю я.

Она продолжает класть нужные книги в рюкзак, а я все болтаю.

– Я рассказала «Восьмерке» об Эй-Джее, а Кейтлин отпустила о нем до безумия колкий комментарий, который я даже повторять не хочу, но я защитила его, как могла. – Встряхиваю руки. Меня всю колотит от нервов.

Кэролайн застегивает рюкзак и набрасывает на плечо, а когда поворачивается в мою сторону, я читаю на футболке надпись: «Да, все дело во мне».

– Я знаю, – говорит она. – Сама все видела. Ты молодчина.

– В смысле сама все видела? – Это исключено. Я ведь везде ее высматривала. И нигде не нашла. – Где же ты была?

Она касается рукой моей щеки.

– Достаточно близко, чтобы все услышать. – Она отходит в сторону, закатывает рукав рубашки и смотрит на свои побитые часы. – Мне пора.

– Куда?! До звонка еще двадцать минут! – Она смотрит на меня со странным, непонятным выражением. – Стой, ты что, обижаешься, что я им о тебе не рассказала? Я хотела. И непременно это сделаю. Обещаю.

– Нет, не обижаюсь. Пожалуйста, не рассказывай им обо мне. Никогда, – просит она и наклоняется к моему уху. – А вот Эй-Джею обязательно расскажи.

Что?

Раздается короткая трель телефона. Достаю его из заднего кармана и читаю сообщение.

Как дела?

Как дела?

– Ну давай, ответь ему, – велит Кэролайн и кивает на телефон. Откуда она знает, что это Эй-Джей? С подозрением кошусь на нее, а потом пишу:

Отлично. Ты где?

Отлично. Ты где?

Жму на «отправить». А когда поднимаю глаза, то вижу, что Кэролайн исчезла.