— Привет... кхм... доброе утро...
На нем только брюки. Сидя на стуле, он внимательно смотрит в экран телефона. Поворачивает голову, реагируя на мой голос, и чуть заметно сощуривает глаза.
— Доброе.
Закусив губы, я прохожу мимо, достаю из шкафа чашку и наливаю себе кофе. Давид пялится — я понимаю это по покалыванию на коже и ощутимому давлению в области поясницы. Пусть смотрит, я не изменилась за эти пять лет.
— Выспалась? — спрашивает негромко.
— Я — да. А ты? — оглядываюсь, улыбаясь, — Хотя бы два часа поспал?
Его напряженный въедливый взгляд впивается в мое лицо. Словно ищет изменения, которые могли произойти со мной за ночь. Будто опасается, что я передумаю и заберу данный ему шанс обратно.
А я пока не передумала. Верное это решение или нет, покажет время. Я ничем не рискую.
— Поспал, — отвечает Давид, — Мне достаточно.
— Этого никому не достаточно, — проговариваю, доставая из шкафа тосты.
Слышу шевеление позади себя, а в следующую секунду его рука обвивает мою талию и прижимает меня к твердой обнаженной груди.
Мне пока не привыкнуть к этому. Никак еще не могу разрешить себе просто кайфовать от его близости. Так и хочется зашипеть, оцарапать и отскочить в сторону. Похоже, я совсем одичала за эти годы.
— Ксюша...
— М?...
— Я тебя люблю.
Внезапный укол в грудь заставляет вздрогнуть. Это запрещенный прием.
— Ты... ты торопишься, Давид, — озвучиваю свои мысли, потому что я на самом деле так думаю, — Не форсируй события. Зачем?
— Я не тороплюсь. Я лишь говорю, что чувствую.
— А я пока не готова...
— Не спеши.
Мы завтракаем тостами с маслом, ветчиной и сыром, а потом едем на работу. Судя по телефонным разговорам, которые мне довелось услышать, Давиду придется ехать по делам, и до обеда его в офисе не будет.
— Все нормально? — интересуюсь, когда он отключает телефон и убирает его в подставку на панели.
— Да. Рутина. Потом еще нужно будет заскочить домой, чтобы побриться и переодеться.
Его щеки заметно потемнели со вчерашнего вечера, но мне это даже нравится.
Работы заметно прибавилось, и день в офисе пролетает на удивление быстро. Поставщики, производители современных отделочных материалов, о существовании которых еще совсем недавно я даже не подозревала, берут наш офис буквально на абордаж.
— Договоры, — говорит Александра, предварительно демонстративно громко постучав в приоткрытую дверь моего кабинета.
На ней бордовый узкий брючный костюм и белая шелковая блузка. Заколотые над ушами волосы свободно падают на спину. Выглядит неплохо, я бы даже сказала — замечательно.
— Спасибо. «ФортРоял» отзвонились?
— Да. Подпишут завтра.
Я киваю и принимаю папку из ее рук. Саша, развернувшись шагает на выход, но перед тем, как переступить порог, оглядывается.
— Я, кстати, увольняюсь. Написала заявление.
— Хорошо.
Мне не хочется расспрашивать её о том, куда она уходит, и желать ей много счастья и удачи на новом месте. Не после того, что между нами было. Но и сыпать проклятиями в её уходящую спину я тоже не собираюсь.
— Отрабатываю две недели и... адьес.
— Да.
— Меня берут на руководящую должность с перспективой карьерного роста, — делится с усмешкой.
— Поздравляю, — собираясь просмотреть договора, открываю папку.
— Видишь, что ни делается, все к лучшему.
— Конечно.
— И надеюсь, — усмехается она, — Рано или поздно вы поймете, как глупо разбрасываться опытными сотрудниками.
— Разумеется.
Задержав на мне недобрый взгляд и буркнув что-то под нос, Саша, наконец, разворачивается и уходит.
Если она рассчитывала устроить прощальный скандал, то просчиталась. Шоу не состоится.
После обеда, ближе к четырем, Росс приезжает в офис. Об этом сообщает пришедшее на мой телефон сообщение от него. Я невольно улыбаюсь. Интересно, как надолго хватит его запала.
Несу ему договоры на подпись и предупреждаю, что сегодняшний вечер у меня занят.
— Встреча с кем-то?...
— Да, — пожав плечом, отвечаю неопределенно.
Давид, просматривая бумаги, сжимает челюсти до бугров на лице, но вопросов больше не задает. Условия.
Я, стоя у стола, жду, когда он поставит подписи, и забираю документы.
— Ксюша... — смотрит на меня напряженно.
Не обязанная отчитываться, я все же отвечаю:
— К родителям хочу съездить. Давно не была.
— Я заберу тебя.
— Не нужно, — качаю головой, — Я на такси.
Давид молчит. Я пытаюсь улыбаться. Не нужно форсировать события и вовлекать людей, которые вообще не должны ничего знать.
Меня действительно тянет в отчий дом, даже несмотря на то, что я вряд ли смогу поделиться с родителями тем, что происходит в моей жизни. Они не поймут и только встревожат себя и меня заодно.
К тому же мне требуется небольшая передышка. Слишком быстрое погружение в Давида для того, чтобы сориентироваться и не начать задыхаться. Мне нужно небольшое пространство, чтобы попробовать посмотреть на ситуацию со стороны и понять, не совершаю ли я фатальную ошибку.
— Ксюха! — восклицает удивленно папа, когда открывает для меня дверь.
Очевидно от того, что раньше мои визиты приходились исключительно на выходные.
— Привет, я с пирогом! — смеюсь, целуя его в щеку.
— Ему нельзя, — ворчливо замечает мама, выглядывая из комнаты, — Врач сказал, что сахар повышен. Назначила лечение и диету.
— Подождет ваша диета, — отмахивается отец, забирая из моих рук угощение и унося его на кухню.
— Как дела? — тихо спрашивает мама, внимательно всматриваясь в мое лицо, — Все нормально?
— Да. Все отлично.
Ее губы растягиваются, но задержавшийся на моих глазах взгляд не отпускает.
Кого я пытаюсь обмануть?
Глава 59
Глава 59
— Рада за тебя, — проговаривает Златка невнятно с набитым ртом, — Только дурак не воспользуется такой возможностью.
Она о моем назначении и почему-то уверена, что оно случилось как запоздалая компенсация за то, что Давид когда-то бросил меня. Накапавшие за пять лет дивиденды за развод.
— Ксюша заслужила это, — заявляет мама, продолжая выставлять на стол, все, что есть в холодильнике, — Если бы она не справлялась, никто, даже Росс, не поставил бы её во главе отдела.
Злата, будто не слыша маниных слов, тянется за ещё одним кусочком пирога. Кладет на свою тарелку и на папину. Он, озабоченный только тем, чтобы его не лишили любимой выпечки, почти не вникает в разговор.
— Я всегда знала, что рано и поздно это случится, — продолжает мама, суетясь вокруг нас, — Росс это сделал или кто-то другой, уже не так важно.
— Тем более, за ним... должок, — говорит сестра, — Пусть старается загладить свою вину.
— Нет за ним никаких должков. Мое назначение вообще не имеет никакого отношения ни к нашему разводу, ни к тому, что мы были женаты.
— Ну да... — усмехается Злата, — Я помню, как он по тебе катком прошелся...
Я не отвечаю, потому что не нужно напоминать мне о том, что я знаю лучше, чем кто бы то ни был. Но при этом я действительно не считаю, что он теперь мой должник до гробовой доски.
Позже, когда Злата закрывается в своей комнате под предлогом подготовки к завтрашним занятиям, а папа сытый и довольный возвращается к телевизору, мама провожает меня в прихожей.
Мое лицо начинает гореть, когда ее сканирующий взгляд снова на нем останавливается. Мне кажется, «люблю» Давида написано красными буквами на моем лбу. Его признания, шанс, который он взял у меня, и все то, чем мы занимались две ночи подряд.
— Как там? — спрашивает она неопределенно, имея в виду, конечно, наши с моим бывшим мужем взаимоотношения.
— Нормально, — отвечаю тихо, наматывая шарф вокруг шеи.
— Ты же не собираешься в него снова влюбляться?
Снова?... А разве можно два раза влюбиться в одного и того же? Только если он тот самый единственный. А коли он единственный, то... и разлюбить его невозможно.
Прикусив нижнюю губы, надеваю пуховик и вытаскиваю из-под него волосы.
— У тебя телефон звонит, — говорит мама.
Я поворачиваю его экраном вверх и вижу имя Давида на экране. Концентрация внимания мамы на нем тут же превышает все допустимые нормы — вытянув шею, она пытается увидеть имя звонящего.
— Слушаю, — принимаю вызов, повернувшись к ней спиной.
— Я во дворе дома твоих родителей. Такси не вызывай.
— Что?... Зачем, Давид?
— Мимо ехал.
— Я же сказала, что... — начинаю спорить, но осекаюсь, вспоминая, что у нашего разговора лишние уши, — Хорошо. Сейчас выйду.
— Это Росс? — спрашивает мама, не дожидаясь, когда я решу с ней поделиться.
— Да.
— Он приехал?... Сюда? Зачем?
— Приехал, да, — вздыхаю с досадой.