— Поверь, мне есть, о чем жалеть.
Проглотив ком в горле, я промокаю кожу полотенцем, разворачиваюсь и тут же оказываюсь в его крепких объятиях.
Наслаждаясь любимым запахом и теплом, на несколько мгновений прикрываю глаза.
Неужели правда?.. Неужели это не сон?!
— Я не знаю, как сделать так, чтобы ты поверила мне, — говорит он, цепляя колючим подбородком мои волосы, — И не знаю, что сказать, чтобы простила...
— Я простила.
— Не простила.
— Простила, Давид. Я тебя поняла и поэтому боюсь снова оказаться на пути у твоих амбиций.
— Я тоже кое-что понял, Ксень, — усмехается тихо, — В жопу амбиции, если они не дают главного.
— И что же для тебя главное? — спрашиваю так же шепотом.
— Ты. Наша семья. Наш дом. Я ребенка от тебя хочу, Ксюша...
— О, Боже!...
Глава 65
Глава 65
Боль, которую она выплеснула на меня, обожгла и оставила ожоги. Похоже, её в ней гораздо больше, чем я думал, и всю ее мне еще предстоит вытащить наружу.
— Расскажешь мне? — прошу, убирая с ее лица разметавшиеся волосы.
Голова Ксюши лежит на моей груди, время от времени подрагивающие ресницы щекочут кожу. Она выводит на ней узоры пальцем и думает о чем-то своем.
— Что рассказать?
— Что было, когда я уехал.
Наверняка не хочет, но поковыряться в прошлом нам все же нужно. Не хочу никаких белесых пятен и не хочу делать вид, что их не вижу.
— Ничего не было, — отвечает еле слышно, — Плохо было.
Замолкает, очевидно, не желая делиться подробностями. А у меня от этой тишины живот сводит. Это ее «ничего» разъедает мозг.
— Кто был рядом?...
— Зачем тебе?
— Мне нужно знать, Ксень... Расскажи.
Она начинает шевелиться — трется об меня щекой, поднимает голову и целует сосок. Затем, бросив быстрый взгляд на мое лицо, снова укладывается на грудь.
Я жду, затаив дыхание.
— По разному... — говорит неопределенно, — Первые дни почти не помню. Я была дома одна, пила вино и ела суши...
— Плакала?
— Не помню.... мне кажется, я была в шоке и ничего не понимала, а когда поняла...
— Звонила моей матери?
Ксюша хмыкает в насмешку над самой собой, а мне ни хрена не смешно. Мои косяки заставили её унижаться.
— Ей и... Виктории тоже. Обе бросали трубки, а потом взяли и заблочили. И правильно сделали. Я вела себя отвратительно.
— Прости меня.
— Мне стыдно вспоминать те дни, Давид, — вдруг проговаривает с жаром, — Я больше никогда в жизни не позволю себе...
— У тебя не будет повода, Ксюша, я клянусь тебе.
Я оторвал ее от себя с мясом, не подумав, что она слабее. Бросил на произвол судьбы отрезанного от себя сиамского близнеца.
— Потом ты подал на развод, — продолжает рассказывать она, и я затыкаюсь, боясь пропустить хоть слово, — Только тогда я поняла, насколько серьезно ты настроен.
— Я думал... ты откажешься от развода.
— Ждал, что я устрою сцену прямо в ЗАГСе? — спрашивает с улыбкой в голосе.
Ждал, если честно. Боялся этого.
— Нет, Давид, к тому времени я уже поняла, что у меня ни единого шанса. Я смирилась.
Знала бы она, сколько раз я едва было не срывался к ней. Сейчас неизвестно, как бы было лучше и правильнее.
— Потом было много веселья... — продолжает тихо, словно рассказывая самой себе, — Клуб... новые подруги... Коктейли...
— Твоя мать видела это?
— Не сразу... потом, позже, когда у меня закончился заряд.
— А Шалимов?... Где он был тогда?
— Савелий?... — повисает напряженная пауза, покрывающая открытые участки моей кожи снежным настом.
— Он поддерживал тебя?
— Поддерживал, — отвечает эхом, — Он очень много сделал для меня...
Не уверен, что хочу знать, что именно, но под ложечкой противно сосет. Парень давно и по уши влюблен в Ксению, и мне не верится, что он не воспользовался бы ее тогдашним состоянием. Любой на его месте воспользовался бы.
— Он мой друг. Это он заставил поверить меня в то, что жизнь не кончена.
Соскользнув с меня, Ксюша кладет голову на подушку и закрывает глаза. Жест, леденящий мою кровь.
— Мне стыдно, что сейчас... наши отношения дали трещину...
— Он все еще влюблен.
— Нет, — вздыхает дробно, — Не должен... мы же говорили об этом.
— Он надеялся на твою взаимность, Ксень.
— Я чувствую себя виноватой перед ним. Как будто я предала то, во что мы с ним оба верили.
— Вы не были на одной волне, — пытаюсь донести, что не дружеские чувства держали Шалимова рядом все пять лет, — Ему нужно было от тебя конкретное...
Ксения натягивает одеяло до подбородка и смотрит в стену справа от себя.
— Мы можем не говорить об этом?
Сука!... Да ну, на хуй!
— Вы спали?
— Давид!...
— У вас был секс?...
Был, блядь!... Вся правда в покрасневшем лице Ксюши и ее тщательно отводимом взгляде.
— И ты называешь его другом?! — вскипаю мгновенно и подрываюсь с места, потому что разгорающийся внутри пожар уже начал жрать потроха.
— Один раз.
— На хрена, Ксень?!
— Я должна оправдываться перед тобой?! — вскидывается тоже, — Серьезно?!
Не должна и не обязана. Только попробуй объясни это рычащему моему сознанию.
Влетев в шорты, я нахожу в кармане портфеля сигареты и выхожу на балкон. Колотит сильно, но холода не чувствую. Первая затяжка как глоток песка — царапает горло и оседает в груди тяжестью. Тяну вторую, следом третью — не отпускает.
Доводы разума, мои извечные козыри, тоже не помогают. Зато писклявый ехидный голосок в голове настойчиво шепчет: «Ты сам её под него подложил. Ты сам дал добро».
Сигарета в моих пальцах ломается. Я сразу выбиваю из пачки другую. Закуриваю, гоняя дым через легкие и травлюсь до тошноты.
— Давид... — вдруг раздается позади, — Зайди внутрь.
Зайти?... Я даже обернуться и посмотреть на нее не могу. Боюсь испугать ее своей рожей.
— Давид... — зовет снова, а в следующую секунду Ксения прижимается к моей спине и обвивает руками.
— Замерзнешь, иди... — подаю голос, — Я сейчас...
— У нас было всего один раз. Мы решили попробовать, понимаешь?..
— Он решил?
— Мне тогда все равно было, а Савва...
— Блядь, молчи, Ксюш!...
— Утром было ужасно, — перебивает меня, — Я не могла его видеть... Потом мы поговорили и решили сделать вид, что ничего не было.
Пять лет назад. Уже пять лет прошло!.. Какого хрена меня так ломает?!
— И за эти годы он ни разу не намекнул?.. Не сделал больше ни одной попытки?
— Давид... за эти годы между нами больше ничего не было. Мы сумели сохранить дружбу.
— Дружбу?... — ржу хрипло, — Ты же сама в это не веришь!
— Верю!
— В вашем тандеме дружишь только ты, Ксюша! Он тупо ждет момента!...
Не спорит. Замолчав, прижимается лицом к спине между лопаток. Я гашу окурок и упираюсь обеими руками в перила.
Живи теперь с этим, Росс.
Глава 66
Глава 66