Моя улыбка становится еще шире, нос смешно морщится от переполняющих эмоций.

— Я тоже.

— Завтра же позвоню врачу, запишемся на самое ближайшее время, — его голос хрипнет от возбуждения, но в нем все равно слышна забота.

Киваю, но вместо ответа медленно провожу бедрами по его паху, ощущая, как твердый член упирается в меня. Он резко втягивает воздух, зубы впиваются в нижнюю губу, а пальцы сжимаются на моих бедрах.

— А что касается… другого твоего волнения, — наклоняюсь к его уху, облизывая мочку, прежде чем прошептать, — чем могу помочь, господин?

Кирилл запрокидывает голову, обнажая мощную шею, и стонет, когда мои пальцы ловко расправляются с его ремнем и ширинкой.

— О, у меня столько идей, Огонек… — его слова прерываются, когда моя ладонь скользит под ткань боксеров и обхватывает его член.

Горячий, гладкий и твердый, как мрамор.

— Вот так? — медленно веду рукой вверх-вниз, наслаждаясь тем, как напрягается его тело.

Его пальцы впиваются в мои бедра почти до боли.

— Блядь, да…

Наклоняюсь ближе, губы касаются его уха.

— Может, мне стоит… облегчить Ваше состояние ртом, господин?

Кир резко качает головой, темные глаза горят, как угли.

— Нет.

Делаю преувеличенно-обиженное лицо, прекрасно зная, чего он хочет.

— Вы точно уверены? — дразню, нарочито медленно проводя языком по нижней губе.

Его губы скользят по линии моей челюсти, оставляя влажный, горячий след.

— Точно, Лина.

Смахиваю подушечкой большого пальца каплю смазки с его головки и кокетливо опускаю ресницы.