— Мы справимся, Корасон. Ты и я. Что бы ни случилось — мы вместе. Пока у меня есть ты, у меня есть всё.

Мои пальцы скользят по его густым волосам, и я шепчу:

— Как ты всегда находишь нужные слова?

Он целует меня в лоб, затем его губы скользят к моему уху, и горячее дыхание обжигает кожу:

— Секрет в том, что я не ищу слов. С тобой… — его голос становится тише, интимнее, — с тобой все просто.

— Просто? — приподнимаю бровь, делая вид, что обиделась.

Кир тихо смеется, его зубы легонько прикусывают кожу на моей шее, заставляя вздрогнуть.

— Слишком просто. Просто любить тебя. Просто говорить с тобой. Просто заботиться… — его поцелуи скользят ниже, по ключице. — И о-о-очень просто заставить тебя кончать снова и снова.

— Какое у тебя однобокое мышление! — фыркаю, но смех все равно вырывается наружу.

Кирилл приподнимает край моей футболки, и его губы опускаются на мой живот, вызывая россыпь мурашек.

— Ты сама мне это доказываешь, Князева. Например, когда встречаешь после работы в одной моей футболке… — его зубы цепляют край кружевных трусиков, и я непроизвольно выгибаюсь ему навстречу. — … и в этих крайне сексуальных маленьких кружевах.

— Ну да, потому что я такая простая, да? — дразню его, хотя дыхание уже сбивается.

Он рычит — низкий, животный звук, который заставляет мою кожу покрыться мурашками. Но вместо того чтобы продолжить, он внезапно откатывается и садится, прислонившись к изголовью. Я уже готова надуть губы, но он ловко подтягивает меня к себе и хлопает по бедрам — немой приказ устроиться сверху.

Повинуюсь без раздумий.

Блин, он прав.

Я действительно простая — но только для него.

Его пальцы нежно убирают прядь волос с моего лица, а ладони окутывают с такой бережностью, будто я хрустальная ваза.

— Ты не простая, Алина Князева, — его голос звучит твердо, почти сердито. — Ты сложная, глубокая, бесконечная. Ты — мой личный сорт хаоса. Ты острая как лезвие, и я знаю, что никогда не выиграю наш спор — стоит тебе раздеться, и я капитулирую.

Его губы касаются моего лба, и я чувствую, как тает мое сердце.

— Но ты делаешь мою жизнь простой, Огонек, — его большой палец нежно проводит по моей нижней губе. — С тобой так просто возвращаться домой. Ты любую мою проблему превращаешь в пыль. И я не боюсь стать отцом, потому что ты… — его голос дрожит, — ты будешь лучшей мамой на свете.