— Да, — кивнула она обессиленно. — Потому что твой отец выгнал меня из города! Мне не на что было содержать ребёнка!

— Только поэтому ты избавилась от ребёнка? — я смотрел на неё снизу вверх и чувствовал, как липкое чувство отчуждения поползло по позвоночнику.

— А что? Недостойная причина? — она перешагнула через край ванны и потянулась за полотенцем.

Обернулась в него так спокойно, будто мы говорили о какой-то мелочи, а не о нашем неродившемся ребёнке.

— Тебя кто-то заставил? — снова переспросил я, пристально глядя ей в глаза. В них не было и тени сожаления. Только голые факты.

— Да! Ситуация, в которой я оказалась. — она растирала волосы полотенцем совершенно привычным жестом, будто мы и не говорим об убийстве ребёнка.

Только что она рыдала и плакала, а через секунду стала спокойна, как удав. Такая реакция меня удивила.

— Ир?.. — позвал я её, продолжая сидеть на полу.

Она замерла и опустила на меня взгляд.

— Я попрошу не называть Катю сукой. Сукой из нас двоих можно смело назвать меня. Я пять лет давал ей надежду на нормальный брак, пока сам бредил тобой. Мы расстались с ней очень тяжело.

— А со мной не тяжело?

— Послушай меня. Я её ни во что не ставил. И поверь, ей было не легче, чем тебе. Её выгнал отец из дома, и она несколько месяцев жила у подруги. А мне было насрать…

— Было? — возразила Ира.

— В каком смысле?

— Ну в том самом, Макс. Тебе и сейчас должно быть насрать.

В том-то и дело, что не насрать. Не как мужчине на женщину, а просто по-человечески. Я ведь мог вести себя с ней нормально. Я ведь могу быть нормальным. Почему я столько времени жил в мести?

Я словно вылетел из своего тела и со стороны посмотрел на всю ситуацию.

Отвратительную по своей сути. И то, что Катя покорно терпела и надеялась на взаимные чувства меня лишь подстёгивало жестить больше. Я всё время находился как в тумане, под действием какого-то дурмана. Ведь проблема оказалась лишь во мне и в моём восприятии действительности.

— Как мне может быть насрать на мать моего ребёнка? — с Ирой бессмысленно вести беседу на эту тему, но я каждый раз как баран бьюсь о новые ворота. Надеюсь на какую-то реакцию.

— Очень просто. Ты же изменил ей с двумя шлюхами одновременно, — ядовито замурлыкала она, не скрывая неприязнь к Кате.

А у меня всё в голове не укладывалось: почему она её так ненавидит? Ведь она никогда не составляла ей конкуренцию.

— Это только эпизод, который она видела своими глазами. Значит, тебе всегда было на неё насрать. А меня ты любишь. Я твоя единственная любовь! Мне ты верен, разве нет?

— Конечно верен! Что ты несёшь! — я тоже поднялся на затекшие от сидения на корточках ноги.

И как только Ира вышла из ванной комнаты, до меня дошёл не самый главный, но очень важный момент.

С двумя шлюхами.

— Откуда ты знаешь? — я схватил её за руку и встряхнул. Ира сморщилась и попыталась одёрнуть руку.

— Да о чём?!

— О том, что Катя застала меня в обществе двух шлюх. Об этом никто, кроме Кати и её подруги Эли, не знает. С ней ты явно дружбу не водишь, так что… откуда?

— Да ты сам говорил мне! — её глаза метали гневные молнии.

— Не говорил!

Не говорил. Не было такого. Я не настолько мудак, чтобы своей нынешней рассказывать, как наставлял рога жене.

— Да что ты заладил! — разозлилась Ира. — Не говорил, так не говорил! Если не ты, то кто-то другой мне рассказал!

— Этого не может быть!

Она склонила голову набок.

— Да ты что… — протянула ехидно, — все ваши общие знакомые знали, что ты трахаешь кого попало, кроме собственной жены.

Я сглотнул вязкий ком.

Все знали. Все смеялись над… Катей?

И я это допускал?

— Ну чего молчишь? А? Резко совесть проснулась? А когда в течение пяти лет ты вытрахивал половину города, она в тебе хоть раз просыпалась?

В этот момент Ира стала моим личным палачом. Сама того не ведая.

Я не успел ничего ответить, а может, это и к лучшему, потому что мобильник в кармане зазвонил.

— Валера, слушаю.

Ира пристально скользила глазами по моему лицу, пока я слушал холодный отчёт начальника охраны.

— Дело дрянь, Макс. Это слабо сказано. На самом деле у нас полный пиздец. Охрану на центральном пункте расстреляли. Вашу, к сожалению, тоже.

Горло сдавило смертельной хваткой.

— В самом доме трупов мы не обнаружили.

— Слава богу, — на выдохе я почувствовал, как ослабели ноги, и я прислонился спиной к стене.

— Мои ребята разминулись. Когда приехали туда, то нашли только последствия…

— Они там? Я могу вернуться?

— Да. Пока оставим наших для охраны. — я ощутил дикое облегчение.

— Спасибо, Валера, — сиплым голосом поблагодарил я, двигаясь к выходу. Всё тело отказывалось нормально функционировать.

— И… кое-что всё-таки мы нашли, — приглушённо добавил Валера. — Мы обнаружили пулю рядом с телом одного из охранников и начали свою внутреннюю проверку по ней.

— И?

— И нашли кое-какие совпадения.

Глава 36. Разрыв

Глава 36. Разрыв

— Валера, давай не томи! Что там по пуле?

— Предполагается, что из этого же оружия стреляли в вашего отца.

— Экспертиза когда будет готова? — уточнил я.

— Несколько дней нужно подождать, но сомневаюсь, что будут какие-то более точные результаты по ней.

Валера прав. По пулям, которые извлекли из ран отца, мы толком ничего не смогли узнать. Одно хорошо: если они совпадают с теми, что нашли в нашем доме, значит, заказчик один и тот же.

Больше я не мог терять времени, потому что неизвестно, где и в каком состоянии находится Катя. Оставалось молиться, что она повела себя благоразумно и спустилась в комнату, о которой я ей поведал.

Пока я разговаривал с начбезом, Ира успела переодеться в красную шёлковую сорочку и накинуть сверху красный шёлковый халат.

— Только не говори, что тебе нужно ехать. — Она подошла к винному шкафу и достала оттуда бутылку красного вина.

— Нужно, — кивнул я, наблюдая за тем, как она выкручивает штопором пробку.

Хлопок, и бокал наполнился красной жидкостью.

— И снова вечер в одиночестве…

Она обняла фужер ладонью и поднесла его ко рту. Посмотрела на меня пристально. Обвиняюще.

— Что ты от меня хочешь, Ир? — сжал я переносицу двумя пальцами, почувствовав, как хлынула кровь к вискам.

Я пиздец как заебался. Я с ней заебался. Одни обвинения. Постоянные упрёки. Никакой ласки. Всё время дай, дай, дай. Давай больше. Денег и каких-то ебучих доказательств моей любви.

А ты, милая моя, чем докажешь свою любвь?

— Я хочу, чтобы ты развёлся со своей женой. Я как последняя дура ношу обручальное кольцо в то время, когда мой мужчина всё ещё женат на бывшей. Ты позоришь меня и выставляешь меня дурой перед всеми.

Ира сделала один большой глоток. Облизнула порочно губы. Но на меня это не произвело никакого эффекта.

В голове ядрёным маревом пульсировала мысль, что мне срочно нужно отсюда валить.

— Тогда давай разойдёмся? — предложил я, впервые в жизни осознав, что больше не боюсь её потерять.

— Что? — её красивое, напичканное ботоксом лицо вытянулось.

— Ты слышала.

— Ещё раз повторю, ты мне обязан! — ножка фужера громко ударилась о поверхность стола.

— Ты сейчас слышала, с кем я разговаривал? — перебил я её.

— Не переводи тему!

— В отцовском доме произошла перестрелка. Охрана убита. Заказчик неизвестен. А ты мне ебёшь мозг каким-то долгом… — выдохнул я и несколько раз подряд мотнул головой, облокотившись рукой о стену.

Усталость растекалась по черепу, опускалась вниз по шее, на плечи. Я смертельно устал выбирать.

Я чувствовал, что впервые в жизни делаю что-то верное. Делаю правильный выбор. Я решительно собрался расстаться с этой женщиной раз и навсегда.

— М-м-м… Ну охрана на то и охрана. Каждый из них берёт на себя риск, прежде чем приступать к работе. Их проблема, — флегматично пожала она плечами.

— У них семьи…

— Их жёны получат приличное вознаграждение.

Мои брови взметнулись от удивления. Опять долбаные бабки. Она даже не скрывает, что её интересует лишь бабло.

— Ир, давай всё. Кольцо оставь себе. Деньги какое-то время я тебе ещё буду давать, но на этом всё.

Не дожидаясь её ответа, я поспешил на выход. Вероятно, Иру шокировали мои слова, поэтому реакция заставила себя ждать.

— Не смей уходить! Ты не имеешь права меня оставить! Витебский! — в спину доносился яростный крик, но я не мог остаться.

Выскочил из квартиры как подстреленный и рванул к машине. Завёл мотор и помчался назад в отцовский дом. По дороге позвонил Янису, который уже был в курсе того, что произошло. Он всё ещё находился в больнице под присмотром, но сказал, что ночью обязательно подъедет.

В тот момент я мчался, срывая максимальную скорость. В груди зияла огромная рана размером с футбольное поле.

Разочарование в отношениях вытесняло другое, менее знакомое мне чувство. Какой-то дикий, сумасшедший страх за ребёнка. Сердце сжималось от одной только мысли, что у меня появится дочь.

Ира сделала аборт сразу, как только почувствовала какую-то беспомощность. А была ли она, эта самая беспомощность? Мне не узнать, пока отец находился в коме. И я надеялся, что смогу выяснить правду, когда он наконец очнётся. И не было сомнений, что отец обязательно выкарабкается.

Я рвал на газ, выжимая из машины все скоростные силы. Наконец, доехав до первого поста охраны, увидел, что всё было опечатано. Предъявил пропускные документы спецслужбам и рванул к дому.

Выбежал из ещё заведённой машины и помчался внутрь. Ребята Валеры меня узнали и беспрепятственно пустили в дом. Я краем глаза успел заметить, что несколько чёрных мешков остались сложенными в ряд во дворе.