Давайте ещё оправдаем моего мужа! Каждую измену! И спишем всё на детские травмы!

— Я не о детских травмах, если что… — подруга моментально прочитала мои мысли.

Сложив руки на груди, я отвела взгляд в сторону.

— А о чём?

— О том, что Максим после смерти матери придумал себе счастливую жизнь. Он её просто выдумал.

— А при чём здесь наши отношения в детстве!?

— Вы дружили до того, как умерла его мама. А Иру он встретил уже после…

— Да хрень это всё!

Не желая слушать этот параноидальный бред дальше, я включила экран телефона и посмотрела камеры из комнаты дочки. Алёнка сладко спала. Она вообще у нас не ребёнок, а настоящее чудо. Спит почти всё время. Даёт себя спокойно кормить из бутылочки. Начинает кричать только тогда, когда её что-то беспокоит, и слышит её весь дом, включая охранный пункт.

— Сейчас, кстати, Максим наверное приедет.

На часах чуть больше шести вечера.

Не проходит и десяти минут, как на пороге появляется довольный Витебский.

— Привет, Эль, — кивает подруге. Та кое-как, но тоже кивает в ответ. — Кать, у меня отличные новости. Завтра утром поедем к деду. Ты же хотела?

— Хотела! Спасибо Макс! — мои ладони непроизвольно сомкнулись в районе сердца.

Глава 42. Выбора нет

Глава 42. Выбора нет

Максим

Просьба Кати отвезти дочку к отцу в больницу сначала показалась нелогичной. Он в коме и, казалось бы, ничего не слышит и не чувствует. Правда, медсестра, которая ухаживает за отцом, рассказывала, что бывали случаи, когда присутствие сильно любимых людей помогало приблизить пробуждение из комы.

На мой взгляд, всё это туфта, но вполне допускаю, что определённые эмоциональные скачки у человека присутствуют. Мозг живой и продолжает функционировать, несмотря на кому.

Из-за ранения Янис какое-то время не мог заниматься бизнесом. Разрывался между домом и работой. Но как только брату стало лучше, он с двойным рвением принялся разруливать дела. Кто является заказчиком поджогов, мы выяснили, но пока это всё в теории, и никаких доказательств у нас нет. В связи с этим я чувствую колоссальную ответственность за Катю и дочку. Я запретил ей выезжать куда-либо из дома, хотя рано или поздно нам придётся поговорить.

Стук в дверь моего кабинета прервал поток размышлений.

— Максим Алексеевич, простите, что отвлекаю… — чуть приоткрыв дверь, голова моей секретарши Алевтины замаячила в проёме.

Я оторвался от документов и молча кивнул, чтобы она продолжала.

— Тут к вам посетитель.

— По записи?

— Нет, но…

— Без записи я никого не принимаю, — отмахнулся я и снова погрузился в изучение бумаг.

Вот как отец самостоятельно всё мог просчитать и рассчитать? Я знаю, если бы в какой-то момент в компании не оказалось ни юриста, ни финансиста, ни бухгалтера, он сам какое-то время смог бы вытягивать всю фирму. Отец — гений своего дела. И только сейчас я начинаю понимать каждый его мотив.

— Там не просто посетитель, там…

Дверь резко распахнулась, и на пороге кабинета появилась озлобленная фигура…

— Ну, здравствуй, зятёк, — процедил этот мудак.

— Добрый день, Виктор, заходи, присаживайся, — накинув на себя маску дурака, поприветствовал я его.

Алевтина, замялась, не могла понять, что происходит, но я глазами дал ей знать, что всё хорошо, и она может идти, закрыв за собой дверь.

— Как ты, Максимушка? — осклабился Лисевский.

— Твоими стараниями, — кивнул я, прикидывая, успею ли я вытащить ствол до того, как эта гнида захочет сделать это первым.

— А ты не такой тупой, как казался, — нездоровая ухмылка отца Кати пиздец как пугала. Я боялся не за себя, а за жену с ребёнком.

— Я рад, что разочаровал тебя.

— Слушай, давай начистоту. Не нужна тебе моя дочь. Ты её никогда не любил. Отпусти девчонку, пусть живёт подальше от тебя.

Я нахмурился. Речь только о Кате?

— Она ведь даже ребёнка не смогла тебе родить.

Я наклонил голову набок, прислушиваясь к внутренним эмоциям.

Во-первых, я ничего не понимаю из того, что этот гнида только что сказал. Почему по его словам Катя не могла родить мне ребёнка? Моя дочь, слава богу, живая и здорова и сейчас находится дома со своей матерью.

Но интуиция подсказывала молчать.

— А тебе какое дело? — огрызнулся я.

— А мне… — хмыкнул он, щёлкнув пальцем по столу. — А моё дело тебя не касается. Но ты можешь прямо сейчас выбрать, кто из вас двоих останется в живых.

Сощурившись, я старательно делал вид, что не воспринимаю всерьёз его бред.

— Хорошая шутка, наверное, но мне не смешно.

— А я и не шучу. Там стоит моя охрана, — кивком головы указал он в сторону двери.

Ага, как же охрана. Толпа головорезов, судя по тому, как расправляется Лисевский со своими конкурентами и теми, кто, по его мнению, перешёл дорогу.

Я нисколько не сомневался, что так оно и есть. Лисевский не пришёл бы неподготовленным с таким условием, которое выкатил. Готов убрать собственную дочь. Я, конечно, видел в жизни людей, у которых крыша едет. Сам таким чуть было не стал, но дочь спасла. Теперь готов целовать её маленькие пяточки за то, что помогла среди кучи говна разглядеть самое ценное.

— Почему я должен выбирать? — прищурился я, всё ещё прикидывая, что к чему.

Я уже понимал, что этот выбор не поможет ему обогатиться. Отец мой — опытный хитрец. И условие про четыре года под одной крышей с Катей не просто так он указал в завещании. На то есть причины, о которых единственный, кто может знать, — это Азугбаев, наш адвокат. Отец платил ему огромные деньги не просто так. За молчание на благо семьи, в том числе. Уверен, там есть пункты на все случаи жизни. И уж точно он знал, кто такой Лисевский, когда объединял с ним активы пять лет назад. А также знал, кто стоит за шатким положением «Витебск групп».

— Ты ещё слишком мелкий, чтобы знать все подробности! Как же достала меня ваша живучая семейка! — жирная морда этой свиньи перекосилась от гнева.

— Ты действительно готов лишить жизни собственную дочь? — спросил я.

Его маленькие, заплывшие жиром глаза излучали сумасшествие. Я впервые видел Лисевского таким одержимым.

— Катя не моя дочь! — рявкнул он, покрываясь красными пятнами. Лоб покрылся испариной.

А я охреневал. Как это? Катя не его дочь?

Я чуть не поперхнулся от услышанного. Скромная мать Кати, которая лишний раз боится пискнуть, родила старшую дочь не от своего мужа-тирана?

Как? И главное — от кого?

— И поэтому можно пустить её на фарш? — бросил я, не подумав.

Агрессивные эмоции рвали нутро, готовые вырваться наружу и придушить этого скота.

Держись, Витебский. Только не наделай глупостей раньше времени.

— Ты можешь пустить на фарш себя любимого, — озлобленно и с пренебрежением.

— Я не хочу никого пускать на фарш. Ты нахуя пришёл в офис «Витебск групп»? Даже если за дверью стоит твоя охрана, неужели ты думаешь, что они отсюда выйдут? И ты выйдешь живым, если меня пристрелишь?

— Мне нужны чёртовы деньги! Срочно! — заорал Лисевский, ударяя со всей дури ладонями по столу. Так, что все лежащие предметы на нём сдвинулись на несколько сантиметров. Папка, лежащая на краю, упала, разлетевшись документами по полу.

— Я всех вас уничтожу! Твой отец, сука хитрая, специально сотворил эту петлю! Накинул эту грёбаную удавку мне на шею! В виде вашей долбаной свадьбы!

— Ты же сам выдал Катю за меня… или я что-то путаю?

— У меня не было другого выхода!

— Нет, гнида ты старая, — настала моя очередь поднять голос, — это у нашей семьи не было другого выхода! Поджоги семилетней давности — твоих рук дело? И только не пизди мне тут, что ты не при делах. Ты довёл нашу фирму до банкротства, затем предложил слияние. Думал потом убрать нас по одному и потом что? Заполучить всю нашу фирму себе? А в итоге мой отец тебя же и раскрутил?

Лисевский позеленел от ужаса.

Не ожидал, что я уже в курсе?

— Только тронешь меня или Катю, или любого другого члена моей семьи — вся подноготная на твою грёбаную фирму идёт сразу в федеральную службу! — рычал я как злобный зверь, защищающий свою стаю. — А там ты точно не сможешь прикрыть свой зад!

— Ты нихрена не докажешь! Я могу тебя убрать прямо сейчас, — его ноздри раздувались от ярости.

— А вот посмотрим. Дёрнешься только — и я прострелю твои яйца, — под столом послышался щелчок. Его жирные яйца под моим прицелом.

— Если всё так, как ты говоришь, зачем бы я стал Катю уговаривать не разводиться с тобой? — его дыхание стало рваным.

— Затем, чтобы снять с себя лишние подозрения.

Он хмыкнул. Козёл, всё продумал наперёд.

Но оставалось ещё несколько вопросов, на которые не нашлось пока логичных ответов.

— Сука, — прошипел он.

Продолжая держать его на мушке, я холодным тоном продолжил:

— Мы с Катей не разведёмся. Ты понял? Можешь забыть о деньгах и о том, что развод или другие причины расставания автоматически сделают тебя владельцем всех активов. Даже если вся семья Витебских сдохнет…

— …останется Алёна, — крутилось на языке, но я, естественно, молчал.

— Ты ни черта бы не получил. Убьёшь ты Катю или меня — ты нихрена не получишь. Неужели ты этого так и не понял?

— Мы ещё не закончили, — процедил он и поднялся со стула.

Уверен, под дулом пистолета его яйца сжались до размеров сухой изюминки.

Лисевский ушёл, оставив за собой шлейф запаха дерьма.

Пришёл с угрозой и реальным желанием убить свою дочь… пускай и не родную (хотя этот факт ещё предстоит выяснить).