— Я не священнослужитель, чтобы выслушивать твои исповеди. Да и Алёнка может скоро проснуться.

— У нас в каждой комнате расставлены радионяни. Мы услышим, если дочка проснётся, — не унимался Максим.

— Ты вроде поужинать хотел…

— Кать, пожалуйста, сядь.

Я села, как попросил. Просто чтобы он отстал.

Несколько раз сжав и разжав кулаки, он сел рядом со мной так, что наши лица были направлены друг на друга.

— С Ирой мы расстались, — сухо и медленно проговорил он.

Я сделала глубокий вдох, чтобы не выдать своё волнение. Стало ли мне легче от его признания? Честно говоря, нет. Ира и его чувства к ней никак не относились к тому, как он меня растоптал.

Вполне возможно, что она бросила Максима из-за его проблем с деньгами. Может, нашла кандидата получше. Того, кто без прицепа в виде маленькой дочки от нелюбимой жены. Ведь Ира требовала выкинуть меня из дома. И кто знает, если бы не завещание отца Максима, возможно, он бы сделал это с радостью.

Сейчас я вижу по его трепетному отношению к дочери, как сильно он к ней привязался. Но тогда…

— Кать. Пожалуйста, посмотри на меня, — попросил он очень тихим голосом.

Я подняла голову. Наши взгляды встретились. В его глазах плескалось сожаление.

Только чего? Того, что вёл себя как мудак? Ха! Не верю.

— Ну. Слушаю, — не менее сухо подтолкнула его к продолжению.

— Мы с Ирой познакомились, когда я учился в университете. Мне казалось, что у меня есть выбор. Выбор будущего во всех сферах. Деньги лились рекой, потому что отец хорошо зарабатывал. Затем у отца резко начались проблемы с бизнесом, да ты и сама знаешь… Янис падает с крыши, ломает позвоночник. И тут отец говорит мне, что единственный выход из всей финансовой сложности — это женитьба на тебе. На подруге детства. Я ждал, что ты начнёшь отнекиваться, как и я. Я был уверен, что тебе на меня плевать…

— Как тебе на меня, — хотела я добавить, но вовремя прикусила язык.

— …Но когда увидел щенячий восторг в твоих глазах, меня пробило таким отвращением и такой ненавистью, что я начал во всём винить тебя.

Сглотнув, я судорожно выдохнула.

Меня ненавидеть? За то, что полюбила его?

Мы же не выбираем, кого любить! Сердце решает это за нас.

— Я вижу, тебя трясёт, — он мягко дотронулся до моего запястья, и в этот раз я не успела отнять руку.

Максим погладил подушечкой большого пальца мою кожу, отчего табуны мурашек пустились вскачь. Внутри я ненавидела его люто, а тело реагировало как и прежде — горело от одного только прикосновения. В такие моменты мне хотелось рвать на себе кожу.

— Я все пять лет брака только мстил. Мстил тебе за то, что ты согласилась на этот брак. Отцу — за то, что заставил меня жениться на тебе. Я даже ненавидел Яниса за то, что он сломал позвоночник! — голос Максима начал его подводить, переходя на хрип.

Я молча слушала, но не прощала. Прощают не за слова, а за поступки. А Максим слишком много натворил. Я не знаю, что должно произойти, чтобы я простила его. Хотя бы как человека.

Хорошо, как человека, может, пора… ведь он спас мне жизнь, попросив спуститься в тайную комнату. Но в тот день он уехал к Ире. И горечь странного выбора не в нашу с дочкой пользу заполняла меня изнутри.

— И что мне с этим делать? — очень тихо прошептала я, осторожно освобождая руку от его пальцев.

— Дослушай.

Я кивнула. Чёрт с тобой, золотая рыбка. Дослушаю тебя и пойду к дочке.

— Иру я возвёл в культ, потому что видел в ней какой-то образ богини. Опять же, не ту, которая была на самом деле, а ту, что придумал себе я… — глубокий вдох, — А когда она вернулась полгода тому назад, я, потеряв голову, мгновенно предложил ей выйти за меня замуж. Не знаю ничего о том, где она была и что с ней происходило. Со слов Иры, она работала в придорожном кафе… якобы была вынуждена… Что отец её заставил. А я не знаю, я до сих пор не знаю, правда это или нет. Но на протяжении этих месяцев я понимал, что любил как будто бы другого человека.

— Я рада за тебя, Максим, что наконец ты разобрался в себе. Но я-то тут при чём? — я потёрла вспотевшие ладони о джинсы и встала с дивана. Посмотрела на него сверху вниз.

— Я не видел тебя все эти пять лет. Я тебя просто не замечал, — его голос почему-то дрожал, будто ему было не всё равно.

— Так и не замечай дальше. Меня всё устраивает, — я снова нахмурилась. От его слов по всему телу разгонялась буря, создавая не самые приятные ощущения.

— В том-то и дело, что теперь я стал тебя замечать. И мне пиздец как тяжело справляться с собственными эмоциями…

Глава 41. Сомнения

Глава 41. Сомнения

— Меня терзают сомнения по поводу адекватности Витебского!

— Знаю, Эль, он меня пугает своим напором! А самое главное — я не могу на это повлиять, потому что он половину своего времени проводит с дочкой. И смотрит на меня так…

О своём желании встретиться с Элькой я сказала Максиму несколько дней назад. Он никогда не высказывался против моей подруги, и в этот раз, удовлетворённо кивнув головой, дал согласие на её посещение. Заезд на территорию особняка проводится тщательно и под контролем. Собственно, как и доставка самой подруги, потому что я ни в коем случае не позволяю ей добираться самостоятельно.

В этот раз её привёз охранник-водитель, закреплённый за мной. Мне от этого как-то на душе даже легче. Потому что последнюю неделю меня мучает какая-то страшная паранойя.

— Слушай, давай посмотрим на эту ситуацию немного иначе, — Элька разрезала морковный пирог, который мы выпекали сегодня вместе, и разложила по кусочку на две тарелки. — Вы же в детстве с Максимом хорошо ладили?

— Ну… — задумалась я, окунаясь в воспоминания, которые я старательно уничтожала из своей памяти после измены мужа.

— Ну? А ну-ка? — лукаво улыбнулась Элька.

— Да, мы неплохо общались, когда виделись. А виделись мы достаточно редко.

— А когда виделись, как он себя вёл?

— Ну, как может вести себя парень-подросток? Нам тогда было лет по десять.

— Я помню историю с раками. Но ведь это не единственный раз, когда вы с Максимом проводили время вместе.

— Нет, конечно.

Я активно заработала вилкой, отламывая свежий кусочек морковного пирога. С совершенно серьёзным видом запихала в рот и принялась жевать, словно это самое важное занятие в жизни.

Эля будоражила меня своими вопросами! Зачем только она снова ткнула палкой в мои хорошие отношения с Максимом в детстве? Какая разница, какими они были тогда? Если потом, в браке, он всё испортил.

— Давай поговорим об этом, ну пожалуйста! — затарахтела подруга, сложив локти на столе и придвинувшись ко мне ближе. — Мне психотерапевт посоветовала!

Я поперхнулась и вылупилась на неё, откашливаясь кусочком пирога.

— Ты обсуждала меня со своим психотерапевтом?

Я пребывала в состоянии бешенства. Казалось, пройдёт несколько секунд, и из моих ноздрей повалит пар, как из самовара.

Элька потупила взгляд и поджала губы:

— Я просто спросила… немножко совсем раскрыла твою ситуацию…

— Немножко? — рявкнула я сдержанно.

— Я спросила у неё лишь об отношениях. О всём вот этом кошмаре, который происходит в вашем доме и между вашими семьями, я, конечно, не рассказывала, — оправдывалась подруга, расковыривая вилкой несчастный морковный пирог.

— Эль, мать твою, кто тебя просил? — устало потёрла я веки.

— Кать, — холодные женские пальцы дотронулись до моего запястья, и я дрогнула от неожиданности, — Ну прости, — взгляд как у кота из «Шрека». — Давай попробуем закрыть твой гештальт?

— У меня не открыты никакие гештальты! Ничего не сквозит и не проветривается! Максима я разлюбила! Да его и любить-то не за что! Агррр!! — я надула щёки и агрессивно вытолкнула из себя воздух.

— По-моему, отец из него получается неплохой…

Ощупывая запретную территорию, Элька выдала совсем не то, что я от неё ожидала. Подруга всегда люто ненавидела Максима! Даже во время нашего брака. Она всегда кричала, что он изменяет мне направо и налево. А я верила ему как наивная овца. Подруга в итоге оказалась права.

Но не суть. Она оказалась права… и вот это меня смущает. В ней будто что-то изменилось.

— Отец отличный, и точка, — я кивнула.

— Давай только сегодня запятую? Чуточку одну? Мы сейчас разберём ваш кейс и закроем тему, — подруга хлопала огромными ресницами, напоминая мне какую-то городскую сумасшедшую.

Что сегодня с ней? Она попала под чьё-то влияние?

— Эль, если тебя шантажируют, то моргни два раза подряд.

Я нахмурилась. Тема разговора выворачивала меня наизнанку.

— Он тебе сказал, что Иру любил своей выдуманной любовью. Он придумал её. А к тебе придумал ненависть. Понимаешь? У него сплошные выдумки. Фарс. Твой Максим…

— Он не мой! — фыркнула я, перебивая.

Она цокнула и закатила глаза.

— Короче, не твой Максим жил в каком-то своём выдуманном мире. Янис в тот момент был зациклен на своей Софии. Отец — на бизнесе и деньгах. Его мать… ты её помнишь? — Элька наконец перестала елозить вилкой по тарелке и замерла, прищурившись.

— Да, помню, — на вопрос об их матери я охотно отвечу. Её звали Агнес. Умерла она, когда парни уже были в зрелом возрасте. Рак.

— С кем из сыновей у неё была более тесная материнская связь?

— С Максимом.

— А у Яниса, получается, с отцом?

Я кивнула.

— Это многое объясняет.

— Эль, вот давай только без твоих заумных психологических штучек, а?

Меня будто захлестнула буря протеста.