— Я не могу не беспокоиться. Как ты себе это представляешь? Мой отец оказывается мне вовсе не отец. Моя мать родила меня от другого мужчины, о котором я всю жизнь ничего не знала. Ты понимаешь это? — мой голос дрожал.

— Это что-то для тебя меняет? — он взял меня за плечи, и движение напоминало лёгкое потряхивание. В его исполнении оно ощущалось нежным.

— Я… я не знаю, что сказать! Максим, вся моя жизнь — сплошное враньё! — под ключицами кожа заполыхала.

Брови Макса нахмурились, скрестившись на переносице:

— Почему ты так считаешь? — продолжая крепко удерживать меня за плечи.

— А как ещё? — вопреки своей выдержке, сиплый всхлип вырвался из горла. — Двадцать четыре года я росла и не могла понять, почему мой отец так жесток ко мне… а он и не мой отец! А пять последних лет я жила в фиктивном браке и наивно полагала, что ты смог меня полюбить. А вот оно как вышло…

Зачем я снова завела старую шарманку? Зачем напомнила ему о своей любви? Кто потянул меня за чёртов язык? Я ведь давно не нуждаюсь в его ответе. Давно не жду ответной любви. Даже сейчас, когда он держит меня за плечи и смотрит так пристально, меня всю лихорадит от эмоций. Но с его стороны забота обусловлена лишь любовью к ребёнку. А я — мама Алёны! Просто женщина, которая родила ему ребёнка. К тому же случайно забеременев.

Максим чуть отстранился, его руки скользнули вниз, оплели мои ладони. Он сжал их крепче и повёл меня за собой.

— Сейчас мы пойдём на кухню и там поговорим в спокойной обстановке.

— Я не хочу разговаривать о своих чувствах, — я резко запротестовала, добавив, — тем более их давно уже нет.

Максим недоверчиво хмыкнул, тем самым взбесив меня ещё больше. Да что он вообще себе позволяет? Это моя вина. Я разбаловала его своей любовью, и теперь он не верит, что мои чувства прошли. Он, конечно, прав, но ему знать об этом не обязательно. Слишком много чести, даже для отца моей дочери.

Не отпуская мои руки, мы зашли на кухню, на которой вовсю готовился ужин.

— Зой, добрый вечер, вы могли бы оставить нас наедине? — доброжелательно обратился Максим к нашей кухарке.

Девушка витала в своих облаках, иначе не могу объяснить, почему она подпрыгнула на месте от испуга. Я улыбнулась от таких её искренних эмоций. Да и что скрывать, тот ужас, который мы вместе пережили с Зоей и Таней, сделал нас ближе. И мне всё равно, что эти девушки работают в доме Витебских и являются персоналом. Мы поддержали друг друга в самый сложный момент. Когда сидели в той жуткой комнатке, пугаясь каждого шороха, Зоя и Таня каждую минуту интересовались, всё ли в порядке со мной и моим ребёнком, хотя им тоже было безумно страшно за свои жизни.

— Конечно, Максим Алексеевич, — улыбнулась кухарка и, подмигнув мне как последняя хитрюшка, умчалась прочь. Вот кто постоянно пытается свести меня назад с Максимом, так это Зоя. Каждое утро она пытает меня вопросами, а на днях вообще заявила, что нам стоит снова попробовать быть вместе.

— Ага, бегу в эти отношения аж волосы назад, — огрызнулась я в тот день на свою собеседницу.

— А что? Людям нужно давать вторые шансы! — фыркнула она со скепсисом.

— Шансы дают во втором случае, когда есть чувства! И когда есть за что бороться.

— Хочешь сказать, что между вами нет чувств?

— Зой, ну какие чувства? — я даже кружку с кофе от себя отодвинула, иначе полилось бы всё изо рта от удивления.

— Неужели ты не видишь, что он старается!

— Каким местом? — я чуть не взвизгнула.

У меня два рабочих глаза, и оба хорошо функционируют. Зрение у меня отличное. О каких стараниях идёт речь?

— Просто посмотри на себя и на ваши отношения со стороны. Отпусти прошлое и послушай его слова, интонацию. Посмотри на то, как он нежен к тебе, — она выдала философский совет.

— Зой, вот если бы не тот случай с перестрелкой, то я бы сейчас не стала тебя слушать. Делаю это исключительно из уважения.

Тогда она лишь хитро улыбнулась мне, а сейчас вот ещё и подмигнула. Хитрая кухарка!

— Садись и слушай меня, — Максим подвёл меня к барному стулу и посадил на него. Пальцы мои снова сплёл со своими и принялся выводить круги по коже большим пальцем. Мне бы стоило вырвать руки и убежать на второй этаж, но почему-то захотелось его послушать.

Я кивнула и опустила глаза на наши сплетённые руки.

— Ты не виновата в том, что выросла в неведении о том, кто является твоим отцом, и ты уж точно не виновата в том, что я изменял тебе столько лет. Ты не виновата, что я тебя не любил.

Я дёрнулась как от удара. Всё прекрасно знаю, но не менее больно слышать о его нелюбви каждый раз. Максим сжал мои руки ещё крепче.

— Не выпущу тебя, пока не дослушаешь.

Я отвернулась к окну. Не могла продолжать смотреть ему в глаза. Боялась, что он увидит отголоски моих чувств.

— Катя, ты не виновата в том, что муж у тебя идиот, которому потребовалось перепробовать кучу женщин и верить в то, что он одержим первой любовью. Муж идиот, которому нужно было почти тебя потерять, чтобы понять, насколько ты бесценна в этой жизни для меня.

Боже мой. Я мечтала услышать эти слова столько лет! Что стою чего-то. Что важна для него. А сейчас зачем они мне?

— Пожалуйста, не отворачивайся от меня… — его голос был низким и обволакивающим.

Я повернулась. Максим, не дав мне одуматься, склонился над моим лицом, но, слава богу, додумался не целовать, иначе я бы точно увернулась. Его лоб соприкоснулся с моим. Я почувствовала, как пульсирует его сердце. И отгоняла все мысли о собственных ощущениях.

— Я так сильно облажался и плачу за свои ошибки до сих пор. Но я всё решу. Ради тебя, ради Алёны. Я мечтаю тебя поцеловать, но знаю, что в ответ ты лишь плюнешь мне в лицо, — хриплый смешок. — Пообещай, что когда всё закончится, ты позволишь мне тебя хотя бы поцеловать?

Глава 49. Реальность

Глава 49. Реальность

Максим

Стоит ли в сотый раз говорить о том, что я полнейший идиот? Тупой лох, каких поискать!

Смотрю на Катю, и в крови закипает горечь от того, что её муж — такой недалёкий осёл.

Всё предельно просто, и случись это прозрение пару недель тому назад, я бы громил всё вокруг. Сейчас я спокоен как тихий океан, потому что рядом со мной та, чьё присутствие делает меня адекватным. Я вцепился в Катю и успокаиваю её, хотя, по правде говоря, я тоже весь вывернут наизнанку.

Валера не зря работает начальником безопасности у отца столько лет. Не просто так он платил ему столько, сколько зарабатывает приличный ни в чём не отказывающий себе госслужащий.

Чтобы отвести от семьи лишние подозрения, он подкинул мне контакты одного частного детектива, который выяснил для меня кое-что… Кое-что, от чего у меня волосы встали дыбом. Я готов был мчать к этой дряни и душить её собственными руками, но разве она виновата в том, что я возвёл её в лик святых? Та, что сводила с ума своим существованием. Та, ради которой я не видел дальше собственного носа.

Оказывается, Ира никуда не уезжала. Все пять лет она была под боком, просто ей было на меня насрать. Она получила кругленькую сумму денег и по щелчку исчезла из моего поля зрения. Через пять лет бабок не стало — похоже, всё просрала, и как только отец попал в кому, она снова пришла ко мне. На что только надеялась? Что отец умрёт, не приходя в сознание? Так я и без отца сложил два плюс два. Валера никогда не сдал бы моего отца, но случайный контакт детектива, который ни черта не знает о нашей семье, не выявил бы о Витебских, если в них не копнуть поглубже.

Если, вернее когда отец придёт в себя, я вытрясу из него всю правду. Я жутко зол на него, но разве я могу ненавидеть его за то, что любовь моя оказалась такой продажной?

С Ирой мне предстоит отдельный разговор. От кого она беременна и беременна ли вообще — я скоро узнаю. Бывшая с удовольствием продолжает носить помолвочное кольцо, при этом не отказывая себе в удовольствии встречаться с другими мужчинами. И всё это она проделывала за моей спиной. Сменила фамилию и купила диплом, чтобы себя обезопасить. Собиралась обобрать меня, пока отец в коме, и свалить куда-то? Если так, то этой суке не жить.

Когда увидел фотографии, предоставленные детективом, то не сразу понял, какой на них творится пиздец. Ира, святая сука женщина, невеста моя, в знакомом ночном клубе, в какой-то грязной випке, где её имеют несколько мужиков одновременно. Глаза стеклянные, пьяные или вообще непонятно, что она приняла. На фотографиях чётко видно, как она извивается в удовольствии. Платят ли ей за это или нет — я не знаю, и меня тошнит от любой мысли о ней. Мне противна мысль, что я мог жениться на этой женщине.

И вот эту женщину я возносил до небес?

Хуже всего то, что на этих мерзких фотографиях я увидел самого себя. То, как видела меня Катя, когда застукала в этом же ночном клубе с двумя шлюхами.

Как она пережила этот кошмар? Как смогла переступить через себя и жить со мной сейчас под одной крышей. Я не касаюсь её так, как хотел бы. Ласкать и целовать. Присвоить себе, подмять под себя и показать, на что я действительно способен. Но как мне это сделать, если воротит от самого себя?

Я боюсь сдвинуться с места. Смотрю на её подрагивающие ресницы, на шёлковую ароматную кожу в разрезе кофточки на груди. Катя не носит вызывающие вещи, и от одного вида кусочка её кожи у меня начинает корёжить в штанах, а во рту скапливается слюна. Я хочу её до дрожи, потому что помню её тело. Помню всё, что было между нами. Как позволял любить себя и убеждал самого себя, что секс с женой мне навязали.