Алёнка продолжала всхлипывать, лёжа на его руке. Придвинув стулья ближе к кровати, мы оба застыли на несколько мгновений. Я не могла вымолвить ни слова.

Максим прервал молчание первым.

— Пап, — тихо продолжил он, — это Алёна. Твоя внучка.

Малышка перестала всхлипывать. Её взгляд зацепился за провода или за что-то ещё. Макс поправил её бодик и шапочку, которая чуть сползала с одного ушка.

— А это Катя, пап, — последовало ещё одно лёгкое прикосновение к моей спине.

— Спасибо вам за всё, — из моей груди вырвался внезапный всхлип.

Я будто наконец поняла масштабы трагедии. Словно только сейчас осознала, что благодаря Алексею Витебскому осталась живой и невредимой. А главное — смогла выносить и родить дочку.

Максим сжал моё плечо в жесте поддержки. И впервые мне не захотелось его оттолкнуть. Потому что так горько, так одиноко мне не было даже после нашего расставания.

У меня есть семья. Мама, отец, сестра. Но мы настолько чужие друг другу, что я знаю: случись что со мной, только мама оплакивала бы меня. Лерке о беременности и о родах я до сих пор так и не сказала, и знаю, что мама тоже молчит.

Разве нашу семью Лисевских можно назвать семьёй? Мы просто никто. Чужие.

И это осознание быстрее пули вонзилось мне в сердце. Я прикрыла рот рукой, чтобы окончательно не испугать дочку, которая только-только успокоилась.

Заметив моё состояние, Максим запаниковал.

— Кать, чем помочь? — взволнованно спросил он, удерживая дочку.

— Ничего, всё в порядке. Это от избытка чувств. Я пойду умоюсь, хорошо? Скоро вернусь.

Он кивнул, нехотя отпуская меня. Это читалось в его мрачном взгляде.

— До туалета и обратно. Хорошо? Охранник тебя сопроводит.

— Хорошо, — выдохнув, я поднялась со стула и вышла в коридор.

Глава 45. Удар

Глава 45. Удар

Не сумев до конца понять, какие именно чувства меня захлестнули, я выскочила из-за палаты и, замедлив шаг, чтобы медперсонал не обратил на меня внимания, пошла в сторону туалетов. Немного запуталась в переплетении коридоров, пришлось подойти к медсестринскому посту и уточнить. Уставшая, но улыбчивая девушка проинформировала меня, и, следуя её указаниям, я прошла в туалет. Возможно, она успела заметить, что по моему лицу потекли слёзы, но я ничего не могла с этим поделать. Эмоции били через край.

Мне было горько и обидно за всю свою жизнь. За то, что мать молчала и не перечила отцу. За то, что из Лерки так ничего путного и не вышло. Утром я залезла на её блог в соцсети и увидела очередные дурацкие видео, которые она снимает в моей спальне. Распаковка каких-то косметических средств — самая безвредная вещь, о которой она вещает на весь интернет.

Мне кажется, там дела обстоят куда опаснее, чем кажется на первый взгляд. Те комментарии, которые оставляют ей некоторые мужчины, или чёрт его знает кто, не кажутся обычными. Речь о каких-то донатах и заданиях меня напугала, но матери об этом пока что не говорила.

Я зашла в туалет и включила воду похолоднее. Промокнула лицо несколько раз, затем провела мокрыми ладонями по шее и задержала их на её изгибе. Венка на шее пульсировала как взбесившаяся.

Я прикрыла глаза и промокнула веки. Отдышалась глубоко несколько раз подряд. В ушах стоял шум, вызванный чередой неожиданных встреч и событий, которые произошли с утра. Внимание Максима задевало меня из этого списка больше всего. Нащупав сбоку бумагодержатель, я вытащила несколько кусочков салфетки и промокнула глаза, как вдруг услышала звук открывающейся двери.

Звон острых каблуков немного смутил, но сначала я не придала этому значения. Зачем в больницу приходить в парадно-выходных туфлях?

— Ну привет, Катя, — ехидный тонкий голосок я узнала сразу.

Подняла голову. Ничего не собиралась говорить. Провела салфеткой по лицу, вытирая остатки капель. Сердце, конечно же, колотилось как сумасшедшее, но я не собиралась делать ей одолжение и показывать свои чувства от этой встречи.

Остатки бумаги выкинула в мусорное ведро и повернулась к выходу, но натолкнулась на стену в виде женской фигуры.

— Дай пройти, — спокойным тоном потребовала я.

— Ого! — ядовитый смешок. — Наша никчёмная глупая девочка умеет зубки показывать?

Она облокотилась плечом о косяк, сложив руки на груди, и въедливо сверлила меня своим противным взглядом.

— Чего тебе нужно? — выдохнула я, стараясь держать себя в руках.

— Мне? — идеальная бровь взлетела, алые губы раздвинулись в насмешке.

— Тебе.

— Ну… мне, дорогая, ничего от тебя не нужно… Мне нужен мой мужчина, к которому ты присосалась как пиявка.

— Я ни к кому не…

— Не перебивай меня, дрянь, — рявкнула Ира, и её лицо на мгновение перестало быть таким красивым, как обычно.

Я сжала кулаки. Не могла позволить себе лишних проявлений эмоций.

— Так вот… Катенька, Максиму от тебя нужен только ребёнок. Ты же это понимаешь?

— Между нами и так ничего нет, — выдержала её нестабильный взгляд.

Зрачки её глаз светились нездоровым блеском, и меня это насторожило.

— Ой, да ладно, — отстукивая каблуком по кафелю. — Я знаю, как все эти пять лет ты пыталась меня заменить. Но я незаменима, деточка. Просто Максим ужасно расстроен из-за того, что я не готова была родить ему ребёночка… Но всё скоро изменится, и он выкинет тебя на помойку с твоим отпрыском. А знаешь почему? Потому что скоро у нас с Максимом появится общий малыш, — она приложила ладонь к животу и погладила его, — и твоя дочка ему станет не нужна.

Её противный смех преследовал меня всю дорогу до палаты. Мне казалось, что лёгкие лишили воздуха и удавка затянется на моей шее. Я выскочила из туалета, оттолкнув Иру подальше от себя, и мне было всё равно, беременна она или нет.

Кто подумает обо мне и о моей малышке? А вдруг она права? Вдруг Максим действительно заботится о нашей дочке только потому, что Ира не успела родить ему их общего? Такого долгожданного. Я ведь чувствовала, что его слова не могут быть правдивыми.

Глава 46. Чувства

Глава 46. Чувства

Максим

Только мне кажется, что между нами с Катей наступает потепление, как в следующую секунду она отстраняется от меня.

Так случилось и в больнице, когда мы навещали отца.

Мне показалось, что она немного оттаяла ко мне. Позволила слегка приобнять себя. Я даже успел сжать её пальчики.

Я не знаю, что происходит. Не могу объяснить. Это что-то такое, что случается вне наших желаний. Вот ты знаешь человека всю жизнь, а потом какое-то время ненавидишь его всей душой. Я Катю ненавидел всей душой и ни разу не мог ответить на вопрос — за что? Девочка с детства доверяла мне. Доверяла целиком в нашем браке, в котором я её постоянно обманывал.

Положа руку на сердце, я надеюсь, что каким-то образом она до сих пор меня любит. Как сраный чёртов эгоист хочу, которому подавай всё на блюдечке.

Бросил Иру, скажете вы, по которой грезил ночами, и вдруг резко полюбил Катю? А я не знаю, как такое случается. Я пока что не могу объяснить свои чувства к Кате. Они будто сырые, только-только зародившиеся. Я их сам жутко боюсь. Она нравится мне. Нравится как мать моего ребёнка и как женщина. Поймал себя на этой мысли совсем недавно и испугался как пацан. Зассал. Признался в лоб, что меня тянет к ней безумно, и, конечно же, вызвал в ней испуг и отторжение. Я не сразу сообразил, что нужно остановиться и не переть напролом… Вывалил эту правду и сам не знал, что с ней делать.

Спасибо Кате за то, что она не избегала меня после этих слов. Ничего не ответила, но хотя бы выслушала. Ту правду, которую я был способен рассказать об Ире и о наших отношениях.

Я изменял Кате пять лет. Я бросил её беременной. Не знал об этом, но, честно говоря, если бы она призналась об этом в самом начале срока, сам не знаю, как бы отреагировал. Я сегодня и я полгода тому назад — два разных человека. Я не говорю, что полностью изменился, но мышление стало другим.

О каких пьянках сейчас может быть речь, когда наша жизнь рискует оборваться в любой момент? О каких любовницах и шлюхах я могу думать, когда после работы мчусь домой к своей маленькой дочке, которая хоть и совсем кроха, но прекрасно уже понимает, что я её отец. И на каком-то интуитивном уровне чувствует, что я должен приехать с работы. Как я могу свою нынешнюю жизнь променять на ту пьяную бредятину, в которой варился несколько лет? Я думать об этом не могу. Тошнит от самого себя.

Я огрызался на Яниса, а он в свою очередь на меня. Мы обвиняли друг друга во всех проблемах и грехах. А сами просто-напросто страдали от собственных поступков.

Янис тоже тот ещё придурок. Я уверен, в его расставании с Софией есть много подводных камней, о которых он и сам не хочет думать. Проще же ненавидеть другого человека, обвиняя его в своих проблемах. Разве не так? Мы склонны к тому, чтобы жалеть себя, ведь это отнимает меньше ресурсов, чем подняться с колен и сделать что-то, чтобы улучшить свою жизнь. Всегда кто-то виноват. Кто угодно, только не ты сам.

И вот я сейчас нахожусь в той точке, когда точно понимаю, что не хочу возвращаться назад. Но и не хочу ничего менять. Потому что не пройди я этот весь путь от дна до какой-то видимой поверхности, кто знает, кем бы я был сейчас? Таскался бы по шлюхам и изменял Кате? Да бросила бы она меня в любом случае и забыла бы. Оставила бы подыхать.