Мы все еще одна семья, все еще любим друг друга. Но любовь эта больная и полная горьких воспоминаний. Для меня так-то уж точно…
– Другая? Разве?
– Легкая, воздушная. – Мама плавно, с грацией балерины, взмахивает руками. Когда она улыбается, в уголках серых глаз появляются тоненькие морщинки. – И больше не похожа на колючку.
Ох, знаю, куда она клонит! Закатываю глаза и цокаю языком, и мама тут же хмурится.
– Но-но-но! – качает пальцем она. – Не пытайся вжиться в старый образ! Меня не проведешь.
– Мам, почему ты не с Андреем и Мишей? Чего ко мне пристала с фигней?
Она удивленно округляет глаза, но быстро берет себя в руки:
– Я общаюсь с тобой. Это запрещено?
– Общаться – нет. Докапываться – да!
Мама встает из-за стола и открывает холодильник.
– Я отрежу тебе персиковый пирог, а ты мне расскажешь, что с тобой происходит. Договорились?
Мама порхает по кухне, а я снова отвлекаюсь на телефон. Звонок от Кати. Отклоняю, как и прошлый вызов, но от Марка. Эта парочка мне полнедели продыху не дает из-за тусовки у старосты.
«Дарьяна, ты должна пойти! Ну пожалуйста! Будет весело!»
Сегодня их методы стали более жесткими. В ход пошли не только уговоры в сообщениях, но и звонки… На которые отвечать, разумеется, не собираюсь. Уже написала днем и Кате, и Марку, что приболела. На вечер у меня иные планы.
И вот на лицо опять просится дурацкая улыбка, стоит подумать об Ониксе. И, разумеется, мама это замечает.
– Кто тебе звонит? Мальчик? Из-за него ты такая… сияющая? – Она ставит передо мной тарелку с аппетитным кусочком пирога и садится за стол.
Складывает руки на столешницу и подгибает под себя ноги, устраиваясь поудобнее. Только вот я все равно вижу, с какой неловкостью мама пытается со мной общаться. Точно такую же чувствую я.
– Притворяешься моей подружкой? – опускаю глаза к тарелке. Аппетит испаряется, как дым, разогнанный ветром.
Мама тяжело вздыхает и меняет позу. Опускает ноги на пол, облокачивается о стол и касается пальцами лба. Теперь она выглядит усталой, но расслабленной. Маска сброшена, больше можно не притворяться.
– Я хочу, чтобы мы были семьей, Дарья. Мы и есть семья, но живем как чужие люди.
Мне нечего на это ответить. После смерти папы весь мир стал мне чужим. Мама исключением не оказалась. К тому же я знаю, что она во мне разочарована. Ее пугает поломка, которая случилась в моей голове два года назад. Поэтому она пытается помочь мне – водит к психологу, избегает ссор и обычно не докапывается по ерунде.
Но даже так я не чувствую себя любимым ребенком. Я – обязанность, и только.
– Кто тебе звонит? – Мамин голос не звучит расстроенно, когда она кивает на вновь оживший телефон. Ей будто безразлично то, что мы только что обсуждали.
– Марк, – покосившись на экран, отчитываюсь я.
Мама вопросительно наклоняет голову. Мол, не ответишь на звонок? И тогда я поясняю:
– Сегодня вечеринка у нашей старосты. Он и еще одна одноклассница хотят вытянуть меня туда.
– Ну так сходи! Это же здорово!
– Не хочу. – Кусаю пирог и отворачиваюсь к окну, за которым начинает потихоньку темнеть. – Потому и не отвечаю на звонки. Сказала же им, что не пойду…
– И зря!
Дальше мама пускается в банальные тирады о молодости, о важности друзей и отдыха. О том, что нужно веселиться, пока ты полон сил, а время на твоей стороне. Короче, на кухне быстро становится душно. Но ситуацию разряжает звонок домофона.
– Кто это, интересно? – Мама спешит в коридор, пока я доедаю пирог. Правда, сладкое тесто встает поперек горла, когда мама воркует в трубку домофона: – Да, конечно, можно, поднимайтесь. Она как раз ужинает.
Позабыв о пироге, мчу в коридор. Интуиция и логика подсказывают, кого принес октябрьский вечер, но до последнего не хочу верить.
– Это твои одноклассники, – подтверждает худшую догадку мама. – Сказали, что вы едете на вечеринку… А ты говорила, что не пойдешь.
– Мама! – обреченно взвываю я. – Ну как так можно было меня подставить?!
Мама лишь пожимает плечами и уходит в зал, где шумит телевизор и смеются Андрей с Мишей. Я же остаюсь в коридоре, чтобы встретить незваных и максимально нежданных гостей. Они очень скоро появляются на пороге. Марк в короткой куртке и шапке с отворотами выглядит как обычно. Вон из-под шарфа выглядывает ворот кофты, которую не раз видела на брате в школе. А вот Катя нарядилась. Уложила волосы, накрасилась, надела туфли на каблуках и платье, подол которого спускается из-под светло-бежевой куртки.
– Я так и знала, что ты не собралась! – всплескивает она руками, в одной из которых держит яркий подарочный пакетик. Все же у старосты сегодня день рождения. Без подарка никак.
– Я же написала, что не пойду. У меня… э-э… Голова болит, – вспоминаю отмазку я, но для пущего эффекта еще и кашляю в конце оправдательной речи.
– Не гони, – щурится Марк. – Я тебя насквозь вижу, Дарьяна. Или сегодня вечером мне лучше называть тебя
Мой ник он специально выделяет голосом, как бы давая понять, что раскусил мои планы. Но я все равно упрямлюсь. Скрещиваю руки на груди и делаю безразличное выражение лица.
– Не пойду, – говорю твердо. – И не только потому, что хочу поиграть вечером.
Пока Катя обиженно хлопает ресницами, Марк разувается и проходит дальше по коридору. Я сначала не понимаю, что он делает. Да и потом, когда брат осиной нависает надо мной, не особо ожидаю подвоха.
Зря.
Марк звонко щелкает меня по лбу, и я ойкаю от боли.
– Ты чего?!
– Ничего. Собирайся иди.
– Не могу. У меня подарка для Алены нет.
– А это что? – трясет глянцевым пакетом Катя. – Мы уже купили от нас троих набор косметики. Дорогущий, между прочим! Так что можешь не идти, но на подарок скидывайся!
– А, так вот зачем вам я? Не вопрос. Скинусь.
Поворачиваюсь по направлению к своей комнате, но Марк ловит меня за плечи:
– Стоять! Нам от тебя не только деньги нужны! Ты идешь с нами!
Да чего они заладили-то?!
– Не могу, – снова протягиваю я и пускаю в ход новую отмазку: – Мама не отпустила. Поздно уже.
– Вот ты и поймалась! – хлопает в ладоши Марк и потирает их, как настоящий злодей.
Непонимающе хмурюсь. Смотрю на Марка, а затем на Катю, улыбка которой кажется победной. Интересно почему?
– Я сказал про вечеринку твоей маме по домофону. Она вроде как была очень даже за то, чтобы ты поехала.
Блин, точно…
И, как назло, мама выходит в коридор. Наверное, подслушала разговор или случайно уловила лишь его часть. Однако теперь я борюсь против троих.
– Дарьяна, не заставляй ребят ждать. Иди собирайся! – приказывает родительница.
Когда я не двигаюсь с места и сверлю маму умоляющим взглядом, она вдруг грозно упирает руки в бока:
– Компьютера у тебя сегодня все равно никакого не будет, имей в виду. Вечером буду сама в интернете сидеть. Посмотрю новые фотки знакомых, в «Ферму» поиграю…
– Мам! А телефон тебе на что?! – с досадой вопрошаю я, но логичного ответа, конечно, не получаю. Они ведь сговорились!
– Дарьяна, тебе всего шестнадцать лет. Отдыхай, общайся, влюбляйся…
– Ну мам!
– Хватит прожигать молодость у компьютера в четырех стенах!
Тяжелым шагом направляюсь к себе в комнату. Хочется хлопнуть дверью, но боюсь пришибить Марка и Катю, которые гуськом торопятся за мной. Внутри все кипит от обиды, но я понимаю, что мама желает мне добра. Хотя это так забавно… Редкие родители пытаются выгнать свое чадо на тусовку. Обычно все наоборот.
– Вот чего прицепились ко мне с этой гулянкой? – полушепотом говорю ребятам. – Зачем я вам сдалась?
– Ты чего психуешь? – включает грозного старшего брата Марк. – Мы о тебе беспокоимся. Хотим тебя в люди вывести…
– Зачем?
Поджав губы, Марк молчит. Ждет, что сама найду ответ на свой вопрос, но все мысли глушит обида. Она шипит, как адское зелье на костре.
Правда, зачем? Почему они не понимают, что мне и так хорошо? В безопасном мире, с Ониксом рука об руку. Зачем мне ехать на тусовку на край города, где будет толпа пьяных подростков? Где громкая музыка басами сотрясает внутренние органы так, что все тело вибрирует. Только подумав об этом, ощущаю отголосок тупой головной боли.
Все равно буду сидеть у стеночки или в углу и хмуро смотреть, как веселятся другие. Уже вижу эту картину: я таюсь в тени в надежде, что меня никто не заметит, Марк болтает с парнями, а Катя пытается отвоевать внимание Алены.
– Ты моя сестра. – Марк проходит в центр комнаты и встает напротив меня. Он смотрит мне прямо в глаза, словно это поможет с большей вероятностью вбить смысл его слов в мою голову. – Я переживаю за тебя.
Хочу возразить, что переживать не о чем, но Марк угадывает ход моих мыслей.
– И не спорь со мной, что все нормально. Дарьяна, ты втрескалась в какого-то анонима в онлайн-игре. Меня пугает это.
Мне будто с размаху ударяют по щекам, так сильно они начинают гореть. Отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть пылающее лицо. Вряд ли на щеках выступил румянец – это случается со мной крайне редко, но вот смятение в глазах выдаст меня с головой.
Не пытаюсь спорить. Это только вызовет больше подозрений. Как можно спокойнее произношу:
– Даже если так, то что? Как старший брат, ты должен бы радоваться, что я влюбилась в виртуального парня, а не в какого-нибудь гопника или альфа-самца. Меньше проблем будет.
– Не думаю, – качает головой Марк и садится на заправленную кровать. Он хлопает рядом с собой и кивает Кате.