– Ей ведь плевать на меня!

Воскликнув это, она вдруг срывается на рыдания. Закрывает лицо ладонями и плачет, не замечая ничего вокруг. Никак не реагирует, когда Марк перемещается с пола на диван и дружески касается ее плеча. Не прекращает завывать, когда дверь в комнату открывается. Наша одноклассница хочет занести куртку, но, увидев происходящее и виновато ойкнув, тут же захлопывает дверь.

Заперев ее изнутри, я тоже сажусь рядом с Катей. Молчу, пока она плачет, и иногда смотрю на Марка. Может, он подаст знак, подскажет, как себя вести? Но он, как и я, в полной растерянности.

– Я ведь говорила с ней, – заикаясь от слез, захлебываясь ими, выдавливает Катя. – Спрашивала, все ли хорошо! Отлично, сказала она! Все так же, как и было! Ее парень, ее новые увлечения не помешают нашей дружбе, сказала она! Но ничего не отлично! Она просто… забыла меня!

Так проходит минут десять. Катя выплескивает эмоции, а мы просто молчим и слушаем. И хоть я ни на одну секунду не забываю, что именно привело меня на дачу Алены, встать и уйти не возникает и мысли.

Я знаю, как тяжело бывает справиться с эмоциями. Понимаю, что они порой разрушают вернее выстрела в висок. Так кем я буду, если брошу Катю в омут, в котором сама захлебываюсь годами?

– Может, и тебе пора забыть ее? – спустя долгое молчание спрашиваю я.

Тогда уже стихают всхлипы, не гремят больше слова обиды. Остаются только опустошение и принятие.

Катя кивает. Утирает шарфом, который вытягивает из рукава куртки, слезы и как никогда спокойно выдает:

– Я постараюсь.

* * *

В параллельной вселенной я бы точно была Гринчем. Недовольный сморщенный чудик, который воротит вздернутый нос от веселья и праздников. Только в моем случае Гринч еще и вооружен лупой и представляется в костюме не Санты, а Шерлока Холмса.

Я два часа кряду провожу на тусовке Алены, таскаясь от одной компании к другой. Подслушиваю разговоры, делая вид, что жду кого-то или ем чипсы из общей тарелки, стреляю взглядами, надеясь, что если увижу настоящего Оникса, то тут же его узнаю. Без рогов и драконьей маски, без острых клыков, эльфийских ушей и красных глаз парня сделать это будет не так-то просто, но диснеевские мультфильмы с детства травили мой разум байками об истинной любви.

Вот теперь пожинаю плоды и слепо верю, что узнаю его тут же, едва увижу. Хватит одного взгляда, а потом… Сердце дрогнет, дыхание собьется с размеренного ритма, а в глазах засияют тысячи звезд.

Ха-ха, как же.

Однако даже внутренний сарказм не заставляет опустить руки. Навострив уши, я не забываю еще и сканировать толпу глазами.

– Дарьяна, ты меня пугаешь, – в какой-то момент рядом появляется Марк. Веселый, розовощекий, с пустым стаканом в руках. – Выглядишь как киллер, который ищет жертву.

– Все так. И ищу я тебя, – выхватываю стаканчик из рук брата и подношу к носу. Сладкий запах сока не перебивает вонь спирта, и я морщусь. – Куда ты пропал?

– Отвлекал Катю. Ты же сама сказала, что нам надо помочь ей развеселиться!

Все так. И на такое решение есть парочка причин.

Первая. Катя действительно нуждается в скорой дружеской помощи. Рядом с бывшей подругой без новых товарищей она просто сойдет с ума… Или опять разрыдается. Нужно выручать Чернову. Она неплохая девчонка.

Причина вторая. Пока болтаюсь рядом с Катей, могу незаметно следить за окружающими. Пока с Катей болтается Марк, я могу вести свое расследование более агрессивно и активно.

Как сейчас, например.

– Пойдем с нами, – зовет Марк и кивает на дверь в зал, в самую большую комнату с диваном, креслами и телевизором. – Чего на кухне одна торчишь?

Окидываю взглядом пространство большой кухни. У холодильника болтает тройка ребят из одиннадцатого, но они чисты. Я проверила. А больше тут уже никого нет. Так что можно уходить.

– Чем займемся? – спрашиваю, пока шагаю рядом с Марком по коридору.

Там мы сталкиваемся с другой компанией ребят, и я чувствую укол огорчения. Этих парней я уже видела не раз и проверила их… Как и многих других. Почти всех, если быть точной.

Когда подозреваемые на роль Оникса кончатся, когда я проверю всех парней на празднике Алены и не найду того самого, что будет дальше? Что мне делать тогда?

У меня нет ответа на этот вопрос, но совсем скоро он мне точно понадобится. Если только этот момент уже не настал.

– Подруги Алены там караоке организовали, – рассказывает Марк. – Катя хочет спеть, но там пока очередь.

– Караоке? – вскидываю взгляд на брата, но тот на меня не поворачивается. Потому и не видит, каким интересом зажигаются глаза.

– Знаю, что ты это ненавидишь, – ворчит он, но я слушаю вполуха. – Только давай без твоих «фу, что за стыд?!». Сделаем это ради Кати, окей?

– Разумеется! – с несвойственным мне воодушевлением выдаю я и почти бегом пускаюсь в зал.

Караоке! Это как нельзя кстати! Можно сесть в какой-нибудь дальний угол и просто слушать, пока не торкнет. Я ведь узнаю голос и все пойму!

Но стоит мне открыть дверь и ворваться в зал, как в глаза бросаются часы на противоположной стене. Сердце падает в пятки. Времени осталось совсем мало. Скоро нужно будет возвращаться домой.

Смотрю на толпу ребят, что желают спеть любимый трек в микрофон с неоновой подсветкой, и грустно поджимаю губы. Послушать всех не выйдет. Надежда лишь на то, что Оникс выдаст себя, выступая одним из первых.

Очень кстати замечаю Катю, которая заняла на нашу троицу большое кресло. Она сидит в нем как на облаке, которое хочет поглотить ее своей мягкостью. Катя активно машет руками, зазывая к себе.

Мы с Марком садимся по обе стороны от Кати, и она о чем-то лепечет. От Кати пахнет той же алкогольной сладостью, что и от Марка. И хоть понимаю, что веселье ее искусственное, все равно облегченно вздыхаю. Не хочу, чтобы Катя снова плакала.

Мы болтаем о вечеринке и последних сплетнях, пока микрофон занимает одна из подруг Алены. Пение девушек меня не интересует, поэтому позволяю себе расслабиться. Даже смеюсь, когда Катя рассказывает, с каким трудом угнала с общего стола для нашей троицы миску с салатом.

– Бон аппетит! – восклицает она и, наклонившись, вытягивает из-за кресла тазик крабового салата.

Я хохочу, а Марк, перекрикивая музыку, тянет изумленное «Чего-о?!».

Почему никто не заметил кражу тарелки и не попросил Чернову вернуть салат на общий стол?!

– Вилка только одна, и я ей уже ела, – хихикает Катя, вскидывая столовый прибор, точно трезубец. – Будете есть?

– Ты ее что, в рукаве носила? – кривлюсь я, когда металлические зубцы направляются в мою сторону. – Убери, я не буду слизывать чужие бактерии!

– А я буду! – Марк выхватывает вилку и с видом самого голодного человека в мире принимается уплетать салат.

– Ну, Марк, я в тебе не сомневалась. – Перегнувшись через Катю, показываю брату язык. – Ты только одно скажи. Где у тебя моторчик, который сжигает всю энергию, которую ты наедаешь?

– Вот тут, – он стучит указательным пальцем по виску. – Интеллектуальная работа тоже сжигает калории.

– Я это знаю. Но ты-то тут при чем?

Катя хохочет так, будто наши шутки – самые смешные в ее жизни. Мне это льстит, но понимаю, что в Черновой играют алкоголь и нервы. Однако, когда вижу ее улыбку, не могу сдержаться и тоже улыбаюсь.

На душе становится легко, будто весенний ветер заглянул в распахнутое окно.

Но мое умиротворение сменяется напряжением и волнением, когда микрофон передают следующему участнику моего тайного конкурса. И хоть я знаю, что Мирон, голос которого мне прекрасно знаком, не может быть Ониксом, внутри все замирает.

Он смотрит на меня.

– Что будешь петь, Лукашов? – интересуется Алена, которая стоит с пультом в руках неподалеку от Мирона.

Мирон молчит. Так и сверлит меня взглядом, смысла которого не понимаю, но выдерживаю его от первой секунды до последней. Будто это какая-то игра или соревнование. Отведу глаза и упущу что-то важное.

Сердце колотится с мощью отбойного молотка. Потому что я знаю, что Оникс где-то рядом? Или потому что лишь на секунду допускаю, что им может быть старый друг?

– Ну и ладно, – доносится до меня недовольный голос Алены. – Я тогда сама выберу тебе песню!

Начинает играть музыка, и почти все девчонки, включая Катю, довольно пищат.

Мирон разрывает наши взгляды первым и отворачивается к телевизору, где вот-вот появятся слова песни. Пытаюсь понять, что только что произошло между нами, но визги Кати этому нисколько не способствуют.

– Это Егор Кри-и-ид! – вопит она с таким восторгом, будто тот явился сюда собственной персоной.

Мне нужно подумать.

– Сейчас буду, – бросаю я и поднимаюсь с кресла быстрее, чем Катя начинает орать слова песни громче, чем это делает в микрофон Мирон.

Его голос – совсем не тот, что ищу. Ничего общего. Другой тембр, иное звучание. Да и как я могла не узнать в Ониксе парня, с которым долгое время близко общалась? Мы были друзьями, напарниками. Играли в школе и на турнирах в одной команде, а такое не забывается.

– «И мне все это надо ли, надо ли? – подпевает собравшаяся толпа вместе с Мироном. – Ведь друг от друга мы на дали, на дали!»

В висках гудит, голова слегка кружится от духоты и волнения. Хочу выскочить в коридор, ведущий к веранде, но кто-то ловит меня за плечи и поворачивает лицом к себе.

Глава 19

Глава 19

– Привет, – выдыхает парень, глядя на меня карими глазами, в которых дрожат светлые блики.