— Я просто надену его, и всё. Передумать у тебя шансов нет, — звучит с шуточной угрозой.
Передумать?
Да я свихнусь без Макара теперь! Моя жизнь потеряет смысл без него.
Протягиваю руку.
— Я согласна.
— Ну ещё бы! — немного паясничая, хмыкает Макар.
Но тут же снова становится серьёзным и надевает кольцо.
Оно такое красивое и необычное… Самый-самый лучший подарок в моей жизни!
Макар убирает плюшевого медведя в сторону, а сам ложится рядом со мной. Молча разглядываем кольцо на моём пальце, уютно устроившись в объятьях друг друга.
Макар гладит меня, и его рука подрагивает немного. А тело, прижатое ко мне, напряжено. Будто каменное. Его пальцы неторопливо скользят вокруг моего пупка, забравшись под кофту. Потом ползут выше. Макар втыкается лицом в мою шею, тяжело дышит.
— Скажи «стоп», если захочешь меня остановить. И всё прекратится.
Не скажу. Это он должен говорить «стоп», я сейчас не совсем вменяема.
Стягивает с себя свитер через голову, и мои глаза тут же прилипают к его торсу.
Боже… Какой же он! Как с картинки. Как ожившая мечта…
Провожу ладонью по рельефам пресса. И смущённо замираю, подняв взгляд к лицу Макара.
— Это уже «стоп», Кать? — срывается его голос от рваного дыхания.
Качаю головой.
Макар нависает надо мной, уперевшись ладонями в постель. Нежно целует. Даже сдержанно.
Он сдерживает себя — это я понимаю очень чётко. И, наверное, больше ничего не понимаю.
Моя кофта уже куда-то исчезла… Бельё… Джинсы Макара…
— Это «стоп», Катя?
Он шумно и прерывисто вдыхает.
— Нет… — выдыхаю я.
Нет!
Глава 31 Кошка моя
Глава 31
Кошка моя
— Шш… Шшш, моя маленькая…
Успокаивающе глажу её щёки пальцами, вытираю выступившие слёзы. И не двигаюсь больше. Замер.
Потому что ей больно. Очень. И рваный ритм её сердечка звучит сейчас слишком громко.
У меня никогда не было девственниц. Даже мой первый раз прошёл с девушкой, имеющей опыт. Она была старше. И плевать мне было, если вдруг облажаюсь.
А сейчас я облажаться не имею права. И Катя должна запомнить не боль, а совсем-совсем другое.
— Я… в порядке, — выдыхает болезненно она.
— Сейчас всё хорошо будет, моя маленькая, — убеждаю её.
Мы говорим шёпотом, касаясь губами друг друга.
Моё тело — как оголённый провод. Лёгкий толчок бёдрами — уже искрю.
Катины губы дрожат. Я вновь замираю. Нашёптываю ей на ушко всякие нежности, которые рвутся прямо из сердца.
Тихонько двигаюсь… По чуть-чуть. Не тороплюсь.
Глажу, целую, сжимаю её руки.
Уговариваю потерпеть не только словами, но и взглядом. И неотрывно смотрю в её голубые глаза, ловя эмоции.
Они меняются.
Внезапно нас уносит в какой-то другой реал, другой вайб. И в нём нет места боли, только кайф.
Катя испускает чувственные стоны, и я распаляюсь ещё больше.
Нас несёт.
Меня несёт.
Катя царапает мне спину в порыве эмоций. Дикая моя кошка…
Комнату наполняют наши стоны… Идеальный звук.
В черепной коробке уже искрит. Вся кровь устремляется к паху — и меня взрывает. До тряски, до шума в ушах. Досуха, бл*…
Утыкаюсь носом в шею Кати. Рвано дыша, пытаюсь собрать остатки разума и сказать что-то вменяемое. Но мысли не единой нет.
Мне просто охренительно сейчас.
Приподнимаюсь, заглядываю девушке в глаза. Она нежно улыбается и хлопает ресницами.
— Я… Я ничего не испортил? — хрипит мой голос.
Катя интенсивно мотает головой.
— Всё хорошо, — выдыхает она.
Вижу, что продолжает стесняться, несмотря на то, что случилось между нами.
Избавившись от презика, ложусь с ней рядом и крепко обнимаю. Смыкаем ладони, касаемся пальцами… Меня немного рубит. Боясь отключиться, говорю то, что хочу успеть сказать:
— Люблю тебя, Катюш! Люблю каждый твой вздох, каждый взгляд… Может, это из песни какой, я не знаю.
Вожу пальцем по ободу колечка на её пальце. В груди щемит от наплыва чувств. Это так необычно, так остро — держать в объятьях девушку, которая скоро станет моей женой. На всю жизнь. Навсегда со мной останется.
— Макар!
Голос отца и стук в дверь вырывают из сладкого кайфа и стряхивают с меня всю сонливость. Торопливо выкрикиваю:
— Не входи, пап!
Дверь не заперта.
Они так рано, блин, вернулись!
Катя, покраснев как помидорка, ныряет с головой под одеяло.
— Тут Катин брат пришёл, — сообщает папа. — Говорит, она здесь.
— Пусть подождёт, мы сейчас выйдем.
Отец, кажется, уходит. Катя резко отбрасывает с лица одеяло и хмуро смотрит на меня.
— Руслан меня уже беспокоит, — говорит она.
Меня тоже, но… Казалось, что мы с ним всё выяснили.
— Как он тебя беспокоит?
Пожимает плечом.
— Да он странный просто… А ещё он нашёл в сети видео с моим прыжком с тарзанки. И, наверное, может показать его родителям.
— Он шантажирует тебя, что ли? — мгновенно закипаю я.
— Нет… Нет! — Катя успокаивающе гладит меня по груди. — Он попросил брать его на тусовки. Говорит, ему скучно.
— Но это всё равно шантаж.
— Может быть.
— Чёрт с ним, будут ему тусовки.
— Какие? — удивлённо спрашивает она.
— Хочу в футбол поиграть. С собой его возьму.
— А меня? — надувает губки.
— Без тебя никуда и не поеду, — счастливо улыбаюсь.
Притягиваю Катю к себе. Лежим в обнимку. Потом она устраивается прямо на мне. Поправляю одеяло, чтобы прикрыть её спину и попку. Катя трётся щекой о мою грудь, что-то мурлычет…
Кошечка моя ласковая…
— Никуда не хочу идти, — произносит шёпотом. — Выходить к твоим родителям стыдно.
— Моих родителей стесняться не надо. Они люди понимающие.
— Не знаю…
Глажу Катю по волосам. Её дыхание становится тихим и равномерным, словно она уснула. А ведь долбаный Руслан пасётся в гостиной и ждёт нас.
Приходится разбудить мою кошечку. Помогаю одеться ей, а она — мне. Постоянно встречаемся губами, тормозя процесс.
Тяну Катю к двери.
— Нет… я не готова, — шепчет, пряча лицо в ладонях. — Все же поняли, чем мы тут…
— Чч… Перестань, — прижимаю спиной к двери, врезаюсь губами в её чувственный рот.
Я вот тоже не готов отсюда выходить. Правда, по другой причине, и стыд тут ни при чём. Но вряд ли Катя согласится сегодня на ещё один раз.
Отрываюсь от её губ. Упираюсь лбом в её лоб и пытаюсь восстановить дыхание.
— Ты как? Я знаю, было больно.
— Было. Но потом прошло, — краснея, отвечает Катя.
— Обманщица, — улыбаюсь я.